Запахи здесь витали довольно однообразные и не сказать, чтоб уж очень приятные – сырость, плесень, мокрая земля и камень, гниль и ещё что-то, что невозможно было определить. И в этой подземной полумгле очень осторожно, не спеша, двигались три фигуры – одна, довольно крупная, постоянно кряхтела, пыхтела, сопела и спотыкалась, время от времени тихо ругаясь. Другая – поменьше, изящная, двигалась совершенно безшумно. А третья – маленькая, но очень ловкая, похожая на ребёнка. И, всё же, хоть они и старались идти не издавая ни звука, но эхо здесь было очень чутким и подхватывало даже малейшие шорохи, разнося их по всему коридору. Масса же горной породы над головой оказывала гнетущее воздействие на психику, заставляя то и дело посматривать вверх. На всякий случай…
Наконец, впереди обозначилось пятно света, с каждым шагом увеличивающееся в размерах и делающееся всё ярче.
Проход. А вернее – выход.
- Наконец-то! – проворчала большая фигура звучным басом. – Я уже думал – заблудились. После этой чёртовой бом…ба… чего-то там многие туннели завалило.
- Хватит жаловаться, Ловец, – отозвалась вторая фигура, в лучах тусклого света «бороды пьяного гнома» оказавшаяся лордом Седриком.
- Кстати о жалобах, – огрызнулся Фрост, – мне вот интересно, куда подевалась колдунья. Странник вроде ясно сказал, чтобы мы шли к Бездне теней вместе, не разделяясь…
- Какая разница? Она всё-равно появится там, где нужно, – заговорила третья фигура голосом пятнадцатилетней девочки. – А раз так, то и думать об этом незачем…
Наконец они вышли из тёмного туннеля, проложенного в толще горных пород в незапамятные времена, о которых не сохранилось даже легенд. Троица оказалась на большой каменной площадке, почти в центре гигантской шахты-разлома стены которой, теряясь в темноте, поднимались всё выше и выше, пока не сходились в одной точке где-то на недосягаемой высоте, откуда бил слабый тоненький луч солнечного света, едва различимый здесь, внизу.
- Вот она – Бездна Теней, – подойдя к краю площадки и посмотрев вниз, сказал Фрост. То, что он видел внизу, не сильно отличалось о того, что было над ним. Разве что внизу не было солнечного света, а магические светильники были только на уровне каменной площадки, где расположился «отряд». – Интересно, как всё-таки Рейтер умудрился там выжить?
- Забавно, – усмехнулся Седрик. – Из всех мест на Меридиане сумела уцелеть только эта чёртова пропасть. Жестокая ирония судьбы – место для самого изощрённого наказания стало вдруг самым безопасным в мире, – по лицу лорда скользнула его фирменная ухмылка.
- Что, лорд, желаете здесь отсидеться? – раздался из туннеля, откуда они только что вышли, резкий, неприятный голос Нериссы. Она уже была здесь, хотя её появления никто не заметил.
- Какой тонкий намёк, – пожал плечами Седрик. Ему не доставлял радости факт сотрудничества с колдуньей, и, пожалуй, лишь слово, данное Страннику, удерживало его от того, чтобы не бросить «отряд» и заняться осуществлением своей главной задачи – мести Фобосу. А уж способов и вариантов этой мести за время, проведённое в тюрьме, лорд придумал ну очень много. И каждый последующий способ был намного изощреннее предыдущего. О том, что именно Нерисса освободила его из темницы, Седрик, конечно, помнил, как и то, что пообещал быть её союзником. До поры… Однако это вовсе не мешало относиться ему к колдунье неприязненно. – Впрочем, от вас я иного и не ожидал. Но вместо этой ненужной пикировки не поведаете ли нам, где пропадали?
- Хм… Что-то ты уж слишком любезен, лорд, – подозрительно глянула на оборотня Нерисса. Никаких иллюзий относительно их «союза» она не питала. Да сейчас она сама всё чаще приходила к мысли о том, что идея освободить бывших слуг Фобоса была отнюдь не лучшей её идеей. Впрочем, об этом уже поздно было жалеть. – Но если тебе действительно интересно – я смотрела, во что превратился Меридиан…, – трудно было поверить, но говорила она это с отчётливо проявляющейся болью в голосе. – Выжженная пустыня, где не осталось ничего живого, – и с каждым словом, с каждым воспоминанием о ныне мёртвом, но ещё совсем недавно прекрасном и цветущем мире, голос Нериссы звучал всё более жёстко и наполнялся яростью. Нет, пожалуй она была далека от того, что называют состраданием, хоть и знала, сколько людей погибло в этой адской бойне. Эти злоба и ярость имели иную причину – мёртвый Меридиан являлся своего рода надгробием, могильной плитой для всех планов колдуньи по захвату этого и других миров. И, несмотря на то, что она не желала принимать эту истину, гнала её от себя, но не могла избавиться от засевшей в душе, острой как бритва, боли, ознаменовавшей крушение всех её целей и смысла жизни последних десятилетий. И злоба колдуньи была адресована тем, по чьей вине это произошло. Ящерам. Но особенно – Первому Советнику, этому надменному напыщенному типу! С каким бы удовольствием Нерисса поквиталась с ним! Однако она понимала, что это невозможно – он был гораздо могущественнее её. И от этого ярость лишь усиливалась, бущуя в душе ведьмы адским пламенем.
