Но он не мог заставить себя не чувствовать боль, не страдать сейчас, когда уже в третий раз терял любовь и всё то доброе и светлое, что она несла с собой. Но ещё горче ему было от того, что Джайна будет страдать по нему… Он видел, как слёзы лились из её глаз, как на её прекрасном лице незримой печатью отражалась боль. Он буквально каждой фиброй своей души ощущал всю глубину горя, овладевшего сейчас душой девушки. Но он ни чем не мог её утешить, и лишь повторял шёпотом: «Прости меня, Джайна», пока вдруг – в одно мгновение – не наступила тьма и не поглотила всё вокруг.
Тоненький лучик сознания пытался бороться, но тьма, неумолимая, несокрушимая, была смертельно сильна…
Она победила его.
Она поглотила его.
Она растворила его в себе.
И она его уничтожила.
Странник был мёртв!
Он так и продолжал стоять на коленях перед Джайной и Вторым, нерушимый, неколебимый, словно памятник самому себе. Но глаза его были закрыты, жизнь покинула тело, оставив лишь оболочку, грубую материю, конгломерат атомов. Не заметить эту перемену было невозможно.
- Не-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!!!! – полный боли, тоски и страдания крик вырвался из груди Джайны и эхом пронёсся над безкрайним зелёным морем многовековой тайги. Перепуганные птицы вновь сотнями взмыли в небо, наполняя воздух шумом своих голосов и покидая такое неспокойное место. Джайна кинулась к Игорю, обняла его и зарыдала…
Второй покачал головой. В его душе сейчас царило смятение. Он не желал смерти Странника и чувство собственной вины было очень острым. Но это было так… эфемерно, не осязаемо. С другой стороны он понимал, что раз Странник мёртв, то теперь никто уже не сможет помещать ему завершить план. Но, всё же… Он посмотрел на убитую горем Джайну, обнимавшую безжизненное тело Странника. Что-то в его душе в этот миг вновь шелохнулось, какое странное чувство. Но лишь на миг.
- Ты виновна в его гибели, волшебница, – сурово сказал он. – Запомни это хорошенько, – девушка не ответила. Не обратила на него никакого внимания. Она попросту не слышала ничего из того, что он говорил, полностью оказавшись во власти чувств и переживаний.
- Странник…, – вздохнул Второй. – Мне правда жаль, что всё так случилось… Не пойму я, почему ты позволил себе умереть… Жаль, что ты не увидишь моего триумфа. Но я всё-равно докажу тебе – пусть и мёртвому – что я был прав, – он снова посмотрел на Джану, на Странника, а потом махнул рукой и исчез!
И лишь юная волшебница осталась здесь наедине со своим горем, продолжая обнимать того, кто оказался ей так дорог, но был отнят у неё несправедливой судьбой…
А безмятежное утреннее небо расчерчивали огнём десятки, сотни и тысячи болидов – осколки флагмана Шао’ссоров сгорали в атмосфере, а спасательные капсулы несли в себе тех, кто надеялся уцелеть…
Тьма, царившая здесь с самого начала времён была такой плотной и непроницаемой, что казалась чем-то осязаемым, некоей вязкой субстанцией наподобие янтаря, в который они, точно древние насекомые, оказались замурованы по неосторожности. Все они уже давным-давно утратили счёт времени, ибо здесь оно было не нужно. Все они испытывали странное чувство нереальности происходящего – столь неправдоподобной казалась сама ситуация. Спуск в Бездну Теней длился уже более двух часов, но до сих пор не встретилось на пути ничего из того, что по идее должно было встретиться – никаких признаков внутреннего тела планеты. Никакой магмы, никаких раскалённых пород, ни единого признака мантии. Только стены Бездны из скальной породы. Даже температура не повышалась, хотя они преодолели по самым скромным подсчётам уже более тысячи километров! Единственное, свидетелями чего стала группа – по мере спуска стены Бездны ушли вдаль, а затем и вовсе скрылись во тьме, и даже лучи мощных фонарей были не способны высветить их. Кроме того в этой абсолютной, сюрреалистической тьме лучи света хоть и били по глазам, но помогали не утратить чувство реальности, помогали не забыться, отрешившись от всего и грезить с открытыми глазами. А ведь сопротивляться этому странному чувству, которое пыталось исподволь завладеть сознанием, было очень сложно. В конечном итоге нервы не выдерживали, а сознание начинало рисовать перед взорами людей странные образы, либо им начинали мерещиться необычные звуки… Это лишь усиливало ощущение затаившейся во тьме грозной опасности, силы, с любопытством хищника рассматривающей потенциальную жертву, на которую прежде никогда не охотился…
Ч-ё-ё-ёрт! – тихо выругался Фрост, поёжившись. – Теперь я и вправду понимаю, почему эту проклятую дыру считают самым ужасным из всех способов наказания.
