Не будет и много другого. Человечество никогда не умело учиться на чужих, и уж тем более – на своих собственных ошибках. Лишь страдания и смерть, муки и боль позволяли людям прозреть хоть на время. Позволяли хоть на время забыть о разногласиях, спорах, распрях, помогали сплотиться и вспомнить, что такое доброта, альтруизм, безкорыстие… Страдания давали людям возможность вспомнить – что значит быть Человеком. Именно так – с большой буквы, когда «человек» и вправду звучит гордо, а не как злая насмешка над всем миром и самим собой. – Сделай добро из зла… Потому, что его больше не из чего делать, – вздохнул Крутов, произнеся вдруг вспомнившееся высказывание какого-то фантаста. – Неужели всё и вправду так плохо? – продолжал размышлять он.
Возможно ли, что на этот раз человечество всё-таки образумиться? Да. Такой шанс есть. Но как и всякий шанс – он трудноуловим. И если неправильно выбрать момент – для человечества всё будет кончено, и оно погрузиться в пучину анархии, безпредела и кровавой борьбы за власть над тем, что осталось от цивилизации… Ибо к власти во все времена рвались подлецы и негодяи, желающие лишь собственного возвышения. Паразиты, которых нужно уничтожить для благополучия человечества. Естественно, нельзя допустить, чтобы такие люди правили. Человечество должно жить в другом, лучшем мире, чем тот, на который его обрекают подонки, приходящие к власти… Человечество должно выжить, чтобы раскрыть свой истинный потенциал. Слово «человек» должно звучать гордо. И не только для нас самих, но по всей галактике, по всей вселенной! И, похоже, что сейчас на всей планете есть лишь два человека, способных предотвратить постапокалиптическую социальную катастрофу. Один из них – Джейкоб Симмонс, а второй…
Крутов отвлёкся от своих размышлений и вновь внимательно посмотрел на картину, перед которой сейчас стоял и которая побудила его ко всем этим размышлениям. «Над вечным покоем» Исаака Левитана. Величие и спокойствие этой картины, тревожные нотки в небе, затянутом облаками и отражённым водами широкой реки, храм почти на самом краю земли, где сходятся небо, земля и вода… Невозможно было описать ту гамму чувств, которую испытывал Сергей Иванович всякий раз, когда видел этот шедевр. Сказать, что это было восхищение, в котором смешались безмятежность, чувство близости к чему-то возвышенному или даже божественному мог лишь человек, в совершенстве владеющий даром приуменьшения. Эта картина завораживала Сергея. С того самого дня, как он впервые увидел её ещё в детстве, на школьной экскурсии в Третьяковской галерее. Она потрясла его – ещё мальчишку – до глубины души… И навсегда стала его любимой картиной.
Крутов отвернулся. Чарующая магия живописи Левитана ослабла.
- И что теперь? – помассировав глаза, спросил он сам себя. – Маги уже отбыли с американцами. Депортация ящеров наверняка уже началась. А даже если и нет – скоро начнётся. И выбора у нас особого нет – придётся поверить этому пришельцу-в-человеке… Надеюсь, план сработает. Сам он хочет отбыть на Меридиан и передать знания тем ящерам, что придут туда… Хотя здесь есть большая нестыковка – об истинной природе Советника знал и Щро’так. Почему же тогда он не сделал того, что сейчас хотят сделать стражницы и Т’хасс? Почему армада всё-равно напала на Землю? Может, тут есть какая-то хитрость, фактор, о котором мы не знаем?
Но в любом случае главный вопрос – что можем сделать мы? Он не давал Крутову покоя. Корабли, созданные по чертежам Странника – те самые, что уничтожили флот, атаковавший Землю – не имели межпространственных переместителей. Для переброски между мирами таких массивных объектов требуется столько энергии, что никакая силовая установка не справится…
- Как вас, засранцев, остановить, чёрт побери? – Крутов в сердцах стукнул кулаком по столу.
Боль отрезвила, но никаких идей всё-равно не принесла. Пожалуй, впервые глава ФСБ чувствовал, что оказался в тупике. У него ещё оставалась надежда на команду Васильева… Но она была слаба, да и потом – Сергей Иванович всегда предпочитал продуманный и надёжный план.
Вдруг зазвонил телефон. Звонок его был таким резким, противным и внезапным, что Сергей Иванович поморщился. Но трубку взял.
- Да, – сухо сказал он.
- Сергей Иванович, – прошелестел голос Звягинцева. – Наконец-то я вас нашёл!
- Я никуда и не исчезал, – устало сказал Крутов. – Просто мне надо было подумать…
- О том, что делать, верно? О том, что зависит от нас?
- Да, – кивнул глава ФСБ.
- Я искал вас как раз по этому поводу! – вмиг выпалил учёный. – У меня возникла одна интересная мысль…
- Мысль?
- Да. И если всё получится, то мы ещё покажем ящерам на Меридиане наши зубы! – голос учёного был полон энтузиазма и задора. А Крутов очень хорошо знал эти интонации собеседника…
- Хорошо. Я иду к вам – тогда и поделитесь мыслью, – он уже хотел повесить трубку, но потом вдруг спросил, – Маги уже начали действовать?
- Да. Отбыли полчаса назад вместе с Т’хассом и стражницами.
- Что ж, хорошо. У них ещё есть своё дело, а нам пора заняться своим, – сказал Крутов и положил трубку…
