Супервизору непросто принять это решение. С одной стороны, идея о том, чтобы помочь всем разобраться в их проблемах и тем самым переключить внимание с члена семьи, который считается жертвой болезни кажется привлекательным, однако скорее всего оно приведёт к неудаче. Ведь люди пришли на семейную встречу в связи с тем, что у них больной ребёнок, а их обвиняют в том, что это они во всем виноваты и, вероятно, больны сами. В результате позже, когда психотерапевту потребуется поддержка членов семьи, вместо этого он, наоборот, получит их сопротивление его дальнейшим действиям.
Психотерапевту в такой ситуации стоит подсказать компромиссное решение: он может поставить вопрос о том, что дело не только в одном пациенте, но ещё в семейных отношениях. Но сделать это стоит «мягкими шагами», таким образом, чтобы не вызвать антагонизма между родителями. Плохая идея – объявить, что ещё кто-то в семье психически болен, как и их дочь. Это приведет только к развитию у родственников чувства вины и депрессии, и вместо совместной работы по решению проблем они займутся поисками доказательств того, что в семье всё-таки психически больна только одна дочь. А если психическое состояние родителей в связи с этим декомпенсируется, то это вызовет, в свою очередь, очередное появление неадекватного поведения дочери, бессознательно стремящейся доказать, что именно она является главной семейной проблемой. Психотерапевту в этой ситуации, возможно, придётся вести себя ещё более необычно, чем дочь, чтобы справиться с этой кризисной ситуацией.
Разговор продолжается:
Лэнди: Так что, не касаться этого?
Хейли: Если они сами затронут эту тему, тогда вам придётся поддержать разговор. Но лучше сконцентрироваться в максимальной степени на практических вопросах: когда она выйдет из стационара, как её примут, кто будет с ней дома, каковы её планы после выписки?
Лэнди: То есть поговорить с ними о том, что день за днём ей становится лучше, и им предстоит…
