Мать: Нет, но я чувствую, что он способен снова затянуть Джорджа в наркотики, я уверена в этом. У него такое влияние на Джорджа, вы просто не представляете…
Отец: Если он затянет Джорджа в наркотики, то это проблема самого Джорджа.
Мать: В нём столько зла…
Кёршнер: Послушайте, что вам говорит ваш муж. Скажите ей ещё раз.
Отец: Это его проблема, вот и всё. И когда он не приходит домой ночевать, то это тоже его проблема, и только его.
Сын: Правильно.
Кёршнер: А что вы имели в виду?
Отец: Я имел в виду, что мне не нравится, когда он ночует вне дома. Он сейчас должен жить с нами, он проходит лечение, и я не хочу, чтобы он ночевал вне дома.
Кёршнер: Ясно. Тогда давайте…
Отец: Это всё, что я хотел сказать.
Кёршнер: Ясно. Тогда давайте установим на этот счёт в семье соответствующее правило.
Мать: Я ему тоже об этом говорила.
Сын: Ты не можешь устанавливать правила для двадцатишестилетнего человека (это его возраст).
Мать: Ничего, мы с твоим отцом здесь установим эти правила. Мы с твоим отцом именно за этим и пришли сюда, и мы намерены помочь тебе.
Кёршнер(обращается к сыну, который с грустным видом поправляет свою причёску): Эй, Джордж, ты не мог бы закончить прихорашиваться и вернуться ненадолго к нам, в этот тяжкий для тебя день?
Сын: Ничего тяжкого для меня тут нет. Я пришёл сюда обсуждать то, что надо мне, а на остальное мне плевать.
Кёршнер: Твои родители – они настаивают, чтобы ты ночевал дома.
Сын: Да ну, неужто? Что ж, это заставляет меня подумать о том, чтобы уйти в самостоятельную жизнь несколько быстрее, чем я планировал. Знаете, ведь я им не нужен. Да и вам-то не особо важно, смогу ли я справиться. Вам всем пофиг. Вы же сами сказали, что вы не нуждаетесь во мне.
Кёршнер: С чего ты это взял?
Сын: Я сам это собственными ушами слышал.
Кёршнер: И как ты сам понял, о чем это всё?
Сын: Я понял, что, когда я поправлюсь, мне надо будет уйти жить своей жизнью.
Кёршнер: Они не говорили о том, что они ограничивают твою свободу уходить или возвращаться, речь шла о том, что в настоящее время им тревожно…
Сын: Если я не ночую дома.
Кёршнер: Вот именно это они имели в виду.
