По мере продолжения психотерапевтического процесса родители и сын всё в большей степени сталкиваются с перспективой необходимого ухода сына во взрослую жизнь, но теперь это уже не вызывает декомпенсации его психического состояния, и положительные сдвиги становятся всё более заметными. Три недели спустя молодой человек уже устраивается на работу и обдумывает возможность учёбы и переезда в отдельное жильё. И здесь появляется высокая вероятность обострения тлеющего супружеского конфликта. Родители начинают обсуждать возможность собственного расставания и того, кто будет рядом с их сыном вместо них.
Сын: Мне уже осточертел этот район, я тут чувствую себя больным. Я бы переехал в восточную часть города. Я бы хотел, чтобы вы помогли мне снять там какой-нибудь уютный уголок, и оттуда я буду ездить на работу.
Отец: Хорошо.
Сын: Вы будете знать, где я, и желательно, чтобы там был телефон, чтобы вы всегда могли позвонить мне по любому вопросу, и, если надо, обратиться за помощью.
Кёршнер: Отлично. И первым шагом к этому будет нахождение работы.
Отец: А вторым шагом должно быть то, чтобы она изменила свою точку зрения о том, что ей сюда больше не стоит приходить.
Кёршнер: Хорошо. Джордж…
Мать: Я действительно думаю не приходить сюда ближайшую пару недель. Ходите без меня.
Кёршнер(обращаясь к сыну): Джордж, ты не мог бы пока нас покинуть? Я был бы благодарен тебе за понимание. Я попрошу тебя взять справку из колледжа, и потом мы с тобой поговорим ещё отдельно об этих вещах. Я раньше сам работал в колледже, и у меня есть здесь с кем посоветоваться относительно того, как тебе лучше действовать.
Сын: Хорошо (уходит).
Кёршнер(обращаясь к матери): Конечно, вы не обязаны приходить на каждый сеанс. Возможно, если вы считаете, что так будет лучше, вам действительно стоит немного отдохнуть. Потому, что – несмотря на то, что вы с Джорджем периодически конфликтуете, – то, что вы делаете, вне зависимости от того, верите ли вы в это или нет, вносит огромный вклад в те позитивные изменения, которые происходят с ним.
Мать: Я так больше не могу, мне надо как-то переключиться.
Кёршнер: Чего именно вы не можете?
Мать: Ничего не могу. Всё, что мне сейчас хочется – это побыть в одиночестве.
Кёршнер: Помните, как вы танцевали с вашим мужем в Нью-Джерси?
Мать: Где?
Кёршнер: Или что это было за место, о котором вы мне рассказывали?
Отец: Какое место?
Кёршнер: Так вам просто хочется побыть в одиночестве?
Мать: М-м-м.
Кёршнер: Вы с мужем – такие остроумные люди.
Мать: Вам так кажется?
