Психотерапевт последовательно убеждает родителей в том, что им стоит оставить в покое сына и начать заботиться друг о друге, даже несмотря на то, что, как подчёркивает сын, им сейчас ни до кого другого, кроме него, нет дела. И час этой терпеливой, настойчивой работы, как показывает дальнейшее развитие событий, даёт свои плоды. На этом этапе сеанса психотерапевт производит символическое физическое разъединение сына и родителей.
Кёршнер(обращаясь к сыну): Сядь поближе ко мне.
Он передвигает стул сына поближе к себе, и они вместе смотрят на то, как разговаривают родители.
Сын: Здесь неудобно.
Кёршнер: Ничего, давай посмотрим, как у них это будет получаться. Посиди тут.
Сын: Да я это каждый день вижу.
Кёршнер: Посиди, посмотри.
Сын: И сколько мне на них пялиться?
Кёршнер: Я бы хотел, чтобы они попробовали поговорить сами, без тебя. Могли бы вы, как родители, обсудить между собой, каким именно путём должен прийти к выздоровлению ваш сын, и достигнуть договорённости об этом. Что конкретно он должен делать, а что нет, и каким именно должно быть будущее вашего Джорджа. Я попрошу вас поговорить об этом – обращайтесь не ко мне, обращайтесь к ней.
Отец: Единственное разногласие между нами состоит в том, стоит ли ему жениться. Но и она склоняется к тому, что, если он выздоровеет, ему лучше найти в этом мире себе девушку.
Мать: Как ты можешь говорить о том, что я против того, чтобы он женился, когда пока тут просто не о чём говорить? У него нет невесты, у него никогда не было никакой девушки, с которой он был бы в более-менее серьёзных отношениях! Ничего этого и близко не было, а ты пытаешься рассуждать о том, чего я хочу.
Сын: А откуда ты знаешь, кто у меня был?
Кёршнер: Погоди.
Мать: Да знаю я, кто у тебя был, одно дерьмо!
Кёршнер: Ну вот, опять вы разговариваете с сыном, вместо того, чтобы беседовать со своим мужем.
(Позже в этом сеансе):
Кёршнер: Вы хотите, чтобы у него были хорошие жилищные условия в вашем доме?
Отец: Да.
Кёршнер: И вот, допустим, он стал готов к жизни. Как это будет для вас?
Мать: Да я буду только счастлива.
Кёршнер: Это хорошо.
Мать: М-м-м.
Кёршнер: И вы готовы работать для этого?
Мать: Работать для чего этого?
