Последним оказался шестьдесят четвертый уровень. И на нем не было ничего. Даже выходов. Последние коммуникации — их осталось совсем немного — уползали в стены. Правда, вглядевшись, можно было различить лазы — дверцами назвать их было нельзя, — снабженные щелями для карточек — наверное, на тот маловероятный случай, если какая-то авария произойдет именно в этом, как мысленно назвал Тон, подвале. Пожалуй, они спустились чересчур низко.
— В наихудшем случае будем спасаться ползком.
— Мне кажется, — сказала старая дама вместо ответа, — что нам следует подняться на два этажа.
— Почему именно на два?
— По-моему, я заметила верно: именно там ушел самый большой пакет коммуникаций — и не в разные стороны, а компактно, в одном направлении. Я думаю, что там это и находится.
— Что — это?
— Войдем — увидим, — откликнулась она. — Давайте потихонечку.
«Она уже командует! — безмолвно удивился Тон Чугар, послушно выполняя высказанное пожелание. — А ведь одной ногой почти в… в упаковке, скажем так. Ну, женщина!»
— Шестьдесят второй, — проговорил он вслух. — Какие еще будут пожелания?
— Помогите перебраться туда.
Тон помог ей, потом перелез и сам. Постояли на площадке, пытаясь что-нибудь услышать. Звуков не было.
— Да и здесь тоже войти некуда.
— Пойдем вокруг, — сказала она. — Туда, где пакет уходит в стенку.
Двинулись по кольцевой площадке. Прошли треть окружности с лишним.
— Ну, вот и выход.
— Рискнем?
— А что остается?
Тон Чугар вложил карточку, предупредив:
— Держитесь поодаль — эта штука отходит внутрь.
Так и получилось. Они еще помедлили, прислушиваясь. Едва уловимое гудение было единственным, что доносилось до них. Ни шагов, ни дыхания…
Они переглянулись и одновременно кивнули друг другу. Вышли, стараясь двигаться бесшумно.
Структура здесь оказалась такой же, как наверху. Радиальный коридор. Первый кольцевой. Они сделали несколько шагов по нему.
— Смотрите: тут что-то не то…
Это было сказано Чугаром о дверях. О дверцах, точнее: они были выше и заметно поуже, чем нормальные, кабинетные — там, наверху.
— Интересно, что там?
И, не дожидаясь ответа, Тон попытался отворить одну из дверец. Он не встретил никакого сопротивления.
— О господи! — вырвалось у него.
За дверцей не оказалось ничего, кроме схем. Нормальных плат, усеянных крохотными кристалликами. Кваркотроника. Не раз виденная картина. Но — не в таком же количестве!
— Это какой-то суперпроцессор!
— Нет, — возразила старая дама. — Только частичка его. Так я и чувствовала: оно — здесь. Мозг всего этого хозяйства, в котором я, откровенно говоря, почти ничего не понимаю.
— А я — еще меньше. Но… тогда здесь должны быть и люди? Хотя бы оператор этой сверхмашины. А мы с вами говорим в полный голос…
— Думаю, что здесь никого и не должно быть. Операторы — где-нибудь повыше. Хотя бы потому, что находиться здесь часами опасно. Вы не ощущаете напряжения поля? А я вот его прекрасно чувствую — муж в свое время научил меня ощущать поля. Ну что же — поздравляю: тут, я полагаю, мы на какое-то время в безопасности: рисковать целостью этого устройства никто из них не решится. Что с вами?
Тон Чугар хмуро глянул на нее:
— То есть мы сами залезли в мышеловку. И остается лишь ждать, пока нас отсюда не извлекут — как только найдут способ сделать это без ущерба для своего хозяйства. Такая перспектива вас устраивает?
Старуха усмехнулась:
— Во всяком случае, тут спокойнее, чем в той камере, из которой вы меня вытащили. Здесь если я и мышь, то во всяком случае не лабораторная.
— Лучшее еще впереди, — проронил он сумрачно.
— А вот я уверена — нам помогут.
— Опомнитесь, любезная! Кто? Каким способом? Нет, выход придется искать нам самим. Ладно, используем передышку, чтобы продумать ситуацию как следует.
— Эй, это ты, Ра? — спросил я самого себя. И сам же себе ответил: — Похоже, что я. Ну а дальше что?
Над этим следовало подумать. Если, конечно, я еще сохранил такую способность. Чувствовал я себя не лучшим образом: ощущал сильное головокружение, а что касается тела, то от него я не получал вообще никаких сигналов — словно бы его и не существовало.
Однако, когда мне удалось (наверное, далеко не сразу) создавать системы более чем из трех связных слов, я постепенно пришел к выводу, что так оно и должно было быть. То есть — мое тело молчало потому, что его просто не существовало. Здесь, где обреталось мое «Я», тела не было; оно все еще находилось где-то в другом месте, и я по-прежнему не мог установить с ним никакой связи.
Хвала Силам за то, что хотя бы память при мне. Давай-ка попытаемся установить, насколько она сохранилась и что утратила в процессе моего перемещения в виде волнового пакета. Да-да, именно так я и попал куда-то сюда. Это в памяти уцелело. А еще что? Я попытался сделать усилие.
О господи!..
Будь у меня сейчас глаза, я непременно зажмурил бы их — от неожиданности. От небывалости. От… да не знаю, как еще можно было это назвать.
Мне открылось… Да нет, не может быть. Это не моя память, бросьте меня дурачить. Ничего подобного я помнить не мог хотя бы потому, что никогда этого не знал. Это… Это…
