И они поцеловались. Как и тогда, в купальне, прикосновение губ заставило Тсана испытать ни с чем не сравнимые ощущения предвкушения и жажды. Он закрыл глаза, представив, как вместо Варкалиса целовал бы Айни. Мягче, нежнее, легче. Он ощутил, как Варкалис вздрагивает в его руках, услышал, как стонет. Смешной Варкалис, который хотел, чтобы Тсан ему отдался, на самом деле готов был отдаться сам. Он с готовностью опустился вниз, на землю, на одну из конских попон. Выгнулся следом за ласкающей его ладонью, от груди до паха. Какой же он всё-таки непривычно худой, — подумалось Тсану, — кости, да немного тонких мышц, угловатая фигура человека, не склонного к полноте, но и не привыкшего к физической нагрузке. Если тело Айни дышало подростковой худобой, обещая в дальнейшем ещё сформироваться, то конституция Варкалиса была скупой и сухой. Дарить ему ласки казалось странным и противоестественным. Однако же, стоило Тсану коснуться его, как его тело выгибалось в жажде повторных прикосновений, стоило провести рукой, как оно становилось податливым и распалялось. Разгоралось. Варкалис рванул ворот своей куртки и выбрался из рукавов, взялся за рубаху под ней, комкая тонкую ткань подола. Тсан остановил его, предупреждая:
— Холодно. Так ты быстро замёрзнешь.
— Ну, так согрей меня, — ожёг его взглядом Варкалис, совершенно не слушая. Словами, движениями он будто бросал вызов.
Он рванул рубаху прочь, и он был горячим, почти обжигающим ладони, а ещё суетливым и жадным.
— Для меня это впервые, — напомнил Тсан. — Не торопись, пожалуйста.
Варкалис втянул ртом воздух, словно Тсан сказал что-то особенное.
— Это не бог весть что такое, — сообщил Варкалис, приходя в себя. Похоже, напоминание Тсана слегка его отрезвило.
Тсан подумал, что Айни он мог бы часами ласкать, исследуя и нежа. И, — откуда-то знал он, — точно так же, внимательно вслушиваясь и вглядываясь, Айни повёл бы себя, заполучив Варкалиса в единоличное владение. Айни бы сделал именно так.
— Позволь мне судить, — сказал он, упрямо наклоняя голову. Наклоняя затем, чтобы вдохнуть запах, коснуться губами. Если бы Айни видел его сейчас, — думал Тсан, — если бы только вместо страха одиночества в плену у похитителей ему пришло видение о том, как Варкалис выгибается и вздрагивает от его ласк, как Варкалис хочет его и как он готов отдаться, снедаемый странным, почти нечеловеческим жаром.
— Не…
— Представь, что он смотрит, — шепнул Тсан, не в силах сдержать свою надежду в узде и смолчать. — Видит тебя таким, сейчас. Обнажённым. Уязвимым. И моим.
Варкалис распахнул глаза и содрогнулся. Он явно перестал контролировать себя, позволив своему телу всё сказать за себя.
«Как легко он сдал позиции», — подумал Тсан. Как легко сделался из ведущего ведомым. Ему близка такая роль? Это его истинное наслаждение? Может быть, он заставлял себя быть главным с Айни? Может быть, он, Тсан, как раз и нужен для того, чтобы давать Варкалису побыть собою?
Пока он раздумывал, Варкалис схватил его за руку и повёл её вниз, к уже расстёгнутым штанам, вот так бесстыдно и просто. Давая понять, чего хочет и ждёт от него. Тсан послушался: всё равно сейчас не время и не место делать что-то большее, — рассудил он. Горячим Варкалис был всюду.
— Если бы это был Айни, я попросил бы его сделать это языком, — выговорил вдруг он, тяжело дыша.
Тсан ещё раз провёл по его члену пальцами, а потом склонился вниз. Замер, удивляясь, отчего не ощущает неприятия или отвращения. Должно быть, слишком много времени он уже провёл вместе с Варкалисом, привык к нему достаточно. И подобные ласки больше не казались ему отталкивающими; Тсан понял, что просто может это сделать.
