Позже они легли в дальней комнате, надёжно укрывшись одеялами, зарывшись в подушки, и быстро уснули. Айни держал Тсана за руку, а Варкалиса обхватил за пояс, устроившись на нём, как на диванном подлокотнике. Тсан не думал, что это удобно, но Варкалис засопел так быстро, что это сказало о нём больше, чем все его слова и поступки во время бодрствования: устал, вымотан до предела. Наверное, действительно магическое истощение опустошает и тело тоже. Сам Тсан ещё какое-то время лежал в темноте, слушал шум ветра за стенами и горную тишину, дышал странными запахами дерева, плетённых из травы сухих циновок и солей, что выбивались из-под земли вместе с нагретой водой. Потом уснул и он сам.
Утром у Айни пришла женская кровь, что привело его в гнев на собственное тело.
— Ненавижу! — твердил он, чуть не плача, схватившись за концы одеяла, замотавшись в него и уйдя в дальний угол.
— Пойдём, в аптечке ещё оставались бинты, — спокойно проговорил Варкалис. — И если захочешь перед этим помыться, то долго не сиди в горячей воде.
Айни глянул на него с яростью кошки-матери, защищающей своё потомство.
— Всё это естественно, и глупо этого стыдиться, — размеренно и спокойно продолжал говорить Варкалис.
— Но я не хочу быть…
— Будь тем, кем ты хочешь быть. Мелкие препятствия не должны тебя останавливать.
Тсан понял, что больше не выйдет у него притвориться спящим, и потому выбрался из-под тёплого одеяла и сел в постели. Айни тут же поднялся и вышел за Варкалисом. Кажется, его лицо выражало растерянность и досаду.
Когда с купанием и ревизией свёртка с аптекой было покончено, они вернулись и подсели к очагу, который Тсан запалил заново. Чайник разогревался, стоя в огне, и вода в нём тихо побулькивала медленно поднимающимися со дна пузырьками. Пар ещё не свистел, но Варкалис сказал:
— Уже достаточно, — и заварил для Айни какой-то особый чай в отдельной глиняной кружке. — Выпьешь, когда настоится, — дал он указание, будто заправский лекарь.
Айни вдохнул запах трав и послушно кивнул. Тсан сумел уловить только мяту и ромашку и подумал, что успокаивающий эффект этих растений скажется на Айни благотворно в любом случае.
Шассер вернулся, когда Айни уже допивал чай. Раздалось ржание лошадей, Тсан вскочил и вышел на веранду, Варкалис последовал за ним. По виду Шассера нельзя было сказать, что он более суток не спит и более двух ночей провёл в седле. Возможно, это было действие тонизирующих трав. Возможно, Шассер был не обычным человеком, а каким-нибудь магическим големом. Внутренне усмехаясь своим глупым мыслям, Тсан помог слуге Варкалиса привязать коня к ограде загона. Руки Шассера подрагивали.
Варкалис снял с пальца кольцо и передал Шассеру.
— Скажешь людям из замка отдать этот перстень моим друзьям в столице. И пусть раздобудут почтовых голубей, привезут сюда две-три клети. Пусть следят за братом королевы и за теми, с кем он контактирует. В замке всё готово?
— Да. Монаха уже допрашивают.
— Хорошо, — Варкалис сменил тон на более мягкий, дотронулся до плеча Шассера и спросил: — Останешься?
Слуга отрицательно мотнул головой.
— Меня ждут обратно с указаниями, к обеду доберусь, и тогда уже отдыхать. Что-нибудь передать нашим?
— Что я задержусь здесь ещё дня на три-четыре. Пусть завтра пришлют ещё еды.
— Наша госпожа… С ней всё в порядке?
— С Айни всё хорошо. Небольшое недомогание, но оно пройдёт.
— Люди в замке ждут. Хотят увидеть вашу избранницу, — Шассер улыбнулся. — Уж я-то рассказал, какая она замечательная.
Губы Варкалиса дрогнули в странной ухмылке.
— Спасибо, Шассер. Ты для меня столько делаешь.
— Служить Вашему Высочеству — цель моей жизни, — отрапортовал Шассер и низко склонился перед ним. — А теперь я…
— Удачной дороги, друг! — напутствовал его Варкалис.
Когда Шассер отъехал достаточно далеко, Варкалис сказал себе под нос:
— Они ждут принцессу, а приедет дьяволёнок.
Тсан тяжко вздохнул.
— Может, можно что-то сделать? Поговорить с Айни?..
— Не нужно, — ответил Варкалис. По его губам скользнула улыбка, глаза прищурились. — Он нравится мне именно таким. Настоящим. Не той принцессой, которую из него хотели сделать, а живым человеком.
Тсан кивнул… и ушёл к лошадям, чтобы позаботиться о них. А кто нравился ему? Не та ли принцесса в белом платьице, которую он впервые увидел на празднике, радостно улыбающаяся и приветствующая толпу? Он восхитился именно ею и ей посвятил свою жизнь. Айни же… Да нет. Нынешний Айни — другой, но прошлая принцесса Лиайндрисская была как раз самой собой, доброй, отзывчивой, чуткой. Так как же получилось у Варкалиса так быстро изменить Айни под себя? Неужели смены местоимений и плотской любви оказалось достаточно, чтобы принцесса Лиайндрисская стала другим человеком?
Он задавал корм коням, когда в загон зашёл Айни. При утреннем свете его обрезанные волосы делали его ещё более чужим. Хрупким, болезненным, незнакомым.
— Тсан… — позвал Айни. — Что ты думаешь об этом?
Он не понял, о чём именно его спрашивают, и на всякий случай огляделся. Всё было по-прежнему.
— Он в павильоне, — сообщил Айни. — Можешь не опасаться его сейчас.
Он говорил о Варкалисе.
