— Я и не опасаюсь.
— Тогда отвечай, что ты думаешь обо мне?
Тсан отряхнул руки от зерна и соломы, шагнул к Айни и осторожно, легко, бережно опустил ладони ему на плечи. Прямо заглянул в лицо.
— Я думаю, что всё наладится, — честно ответил он, выдавая свои мечты за твёрдые убеждения.
Айни фыркнул.
— И ещё я думаю, что твоя стрижка…
— Варкалис уже сжёг волосы, парик сделать не из чего, — Айни вздёрнул подбородок незнакомым жестом. Когда он приобрёл его?
— Я бы хотел… Если можно… — не удержавшись, Тсан протянул руку и растёр прядь волос между пальцев. — Я бы хотел подровнять их по одной длине.
Айни посмотрел на него удивлённо.
— Я думал, тебе не нравится.
— Непривычно, — согласился Тсан. — Но с этим можно жить. К тому же, волосы отрастают.
Айни вздохнул.
— Тогда постриги меня.
— Быть может, Варкалис сам…
— Я хочу.
— Хорошо, Айни.
— Заканчивай здесь и приходи. Варкалис проверяет провизию, что привёз Шассер. Можно позавтракать.
— Я скоро приду.
Прежде чем уйти, Айни взял его за руку и щекой потёрся о ладонь. Пальцы Тсана дрогнули. Быть может… Только может… Что Айни и не изменился вовсе? Дать ему немного больше времени, и непривычная жёсткость уйдёт из него, а мягкий покладистый характер вернётся? Но дело не в покладистости. Кажется, Айни стал не просто иным, а раскрылся. Произошло то самое, когда о девушке после замужества говорят, что «она стала женщиной». Только Айни — стал собою.
Тсан закусил губу, чтобы сдержать в себе какое-то непонятное чувство. Он подошёл к лошадям, и один из коней ткнулся мордой ему под руку, тепло фыркнув ноздрями. Теперь мысли о настоящем взрослеющем Айни не причиняли боли, а заставляли сердце странным образом трепетать.
Они позавтракали хлебом и сыром, и Айни всё вспоминал кофе с пряностями и мёдом, которого ему очень не хватало сегодняшним утром. А потом Тсан взялся за свой самый остро отточенный кинжал.
— Ты точно сумеешь? — взволнованно спросил Айни, вертя головой и оглядываясь.
— Хуже, чем уже есть, я не сделаю, — буркнул Тсан, пропуская сквозь пальцы пряди седых белёсых волос.
— Не мешай ему, — включился вдруг Варкалис в их занятие.
Айни вздохнул и замер. Варкалис временами подсказывал, где нужно срезать ровнее, где не хватает симметрии, и Тсан послушно кивал, хотя и понимал, что Варкалис вовсе не лез под руку. Просто хотел быть с ними, быть вовлечённым в общее дело. Хорошо, что не ревновал. По крайней мере, не показывал этого. В глазах его мелькало странное выражение, по лицу пробегали облачка чувств и мыслей, и в какой-то момент Тсан понял, что его внимание делится пополам. Что часть своего интереса он отдаёт Варкалису, хотя сперва был сосредоточен только на Айни. Как он говорит, как он смотрит — ему, между прочим, в глаза, — Тсан отслеживал всё это. Он знал, что когда они с Айни закончат стрижку, Варкалис обязательно как-то прокомментирует их занятие, и ему было интересно, что он скажет. Возможно, съязвит или снасмешничает. Или снова начнёт высказывать неодобрение тем, что внимание его супруга направлено не на него. Но, может, он не скажет ничего? У Варкалиса это будет означать, что он всецело одобрил то, чему был свидетелем.
Когда Айни встал и отошёл в сторону, ощупывая свои волосы, ставшие ещё более короткими, — зато хотя бы ровными, — Варкалис поднялся и уселся на его место.
— Мне тоже нужно немного освежить стрижку, — заявил он. — Давай, Тсан, у тебя неплохо получается. Срежь под затылком и убери все мелкие волоски на шее…
— Да тут скорее надо брить, чем резать, — пробормотал Тсан.
— Ну, у тебя же острый кинжал, — обернувшись, сказал Варкалис. — Так давай, действуй. Заодно, кстати, можешь и побрить, — добавил он, ощупывая щёки.
— Тогда нужно мыло…
— Я принесу, — вызвался Айни и лёгкой тенью метнулся к сумкам, где, благодаря Шассеру, у них была не только еда, но и обновлённая аптека, и вино, и принадлежности для мытья, и даже набор для женского рукоделия. Айни никогда не держал в руках иглы, кроме тех случаев, когда очередной нерасторопный кот ломал лапу, попав под копыто лошади в конюшне, или птенец голубя, выпав из гнезда, повреждал себе крыло. А однажды Айни штопал младшего оруженосца какого-то графа. Тсан запомнил только его зарёванное лицо: мальчишка порезался, натачивая меч.
Это он рассказал Варкалису, осторожно подрезая и без того короткие пряди. Причём он и сам удивился, когда начал рассказывать об этом.
— Как его звали?
— Не помню. Лет десять ему было. Рассёк ногу, не удержав тяжёлый меч.
— Острые же у вас мечи.
— Из небесной стали — да, острые. Как осколок стекла. Я вообще не знаю, зачем было заставлять мальчишку его точить, они ведь не затупляются, если правильно обработаны кузнецом и магией.
— У тебя такого нет, — заметил Варкалис.
— Мечом я обзавёлся только после нападения разбойников на свадебный караван. Телохранителю принцессы меч без надобности. Я не меч, я щит. Должен прикрывать, а не нападать.
— Ну что за дурость, — пробормотал Варкалис. — Ну хотя бы обращаться с мечами ты умеешь. Я видел.
— Да.
