Собирались мы с нарастающим воодушевлением. Как будто кто-то наигрывал задорную мелодию, темп которой постоянно ускорялся, а мы подстраивались под её ритм. К тому же, неплохим бонусом оказались местные красоты, выбранные нами для ночлега. С вечера мы их, естественно, не вкусили в полной мере, точнее, вообще не увидели из-за дождя, темноты и усталости. Но вот теперь им было от нас не скрыться. Мы сполна взяли реванш за измывательство над нами накануне. Поблизости оказалась небольшая горная речушка, в которой мы обновили запасы питьевой воды. А за ней, вверх по течению, расстилались те самые альпийские луга и почти отвесные склоны гор, взобраться на которые нам и предстояло сегодня. Нас разбирало любопытство, что же там, за этими громадами? Хотелось скорее сняться со стоянки и тронуться в путь. И мы тронулись. Но пройдя, наверное, с километр по узкой тропинке между холмов, наткнулись на небольшое препятствие. Оказалось, что речка, ранее так радушно поделившаяся с нами питьевой водой, была до прошедшего дождя всего лишь ручейком, который мы свободно бы перешли, не задумываясь. А теперь она бурным потоком преграждала путь, и единственное, что нам оставалось – найти брод и форсировать его. Что мы, естественно, и сделали. Правда, это оказалось не так просто, учитывая скорость течения, рельеф дна, температуру воды и вес наших рюкзаков. А всё потому, что скорость была большая, рельеф – каменистый, температура воды – под ноль, ну, и рюкзаки, ещё пропитанные влагой от вчерашних излияний –тяжеленные. В общем, затормозило это нас прилично, и главное, выбило из набранного темпа, так что пришлось всё начинать сначала. Хорошо, что к этому времени солнце уже вовсю поливало жаром с небес, делая нашу жизнь и любые препятствия лёгкими и радужными. Многие даже разделись догола, вопреки здравому смыслу и наставлениям Акеллы. На какое-то время гармония наполнила наши тела, и мы в этом полуэйфоричном состоянии покоряли первые вставшие на пути горные кручи. Со стороны мы были похожи на улиток, ползущих вверх по склону со своими рюкзаками-раковинами. На удивление, все шли молча, занятые впитыванием открывшихся с высоты красот и своими внутренними размышлениями. Через пару часов такого восхождения окружающая картина начала сильно видоизменяться. Заметно похолодало, прежней растительности уже почти не было видно, впереди замаячили снежные склоны и шапки. Ну, а обедали мы уже в окружении сплошного снежного покрова, где-то в густом тумане, одетые во всё тёплое, что было припасено. Но это, как говорилось, говорится и я, надеюсь, больше никогда не будет говориться, только цветочки. После приёма пищи и непродолжительного отдыха нам оставалось преодолеть до вершины всего каких-то двести-триста метров из уже преодолённых трёх тысяч. А это значило лишь одно: привет горянке. И, к сожалению, горянка – не какая-то женщина, как хостес в отеле, встречающая тебя при входе, вся такая длинноногая, привлекательная и учтивая. Горянка – это горная болезнь, проявляющаяся как раз где-то на трёх километрах высоты. Кислорода становится мало, давление падает, и продолжать путь к вершине становится делом совсем нелёгким, особенно с учётом никуда не девающейся нашей поклажи. Каждый метр многим из нашей группы теперь давался с трудом. И я не стал исключением. Приходилось делать шагов 15–20 и останавливаться переводить дыхание, и так на протяжении ещё пары часов, пока вся группа не достигла вершины. Хорошо, конечно, что в этот момент у Лёхи не отказало его чувство юмора. Ведь подниматься в таких условиях без возможности получить по затылку снежком было бы куда гнуснее. Мы даже слепили с ним небольшого снеговика и поставили его охранять без того неприступную эту обитель. Три тысячи триста метров было под нами, когда мы достигли вершины. А над нами – бесконечность. Захватывающая, невиданная и прекрасная. Затерянный, первозданный мир во всей своей непостижимой красоте. Такой простой, кристально чистый и родной. Как несгораемая сумма, как билет в один конец. В памяти лет это, скорее, самое начало, безбожно мать когда кричала, и причащалась каждый час, пока не вышел плод. Смотри, как всё же он похож на нас. И в профиль, а особенно анфас. Пусть дарит свет и мыслей чередою пусть мир создаст из смеха, правды и добра. Зарёю укрывая тело. Багровый тот наряд снимая лишь для зачатья очередного дня.
Небольшое замешательство или большое умопомешательство? За глазами тянется рука пушистые пощупать облака или, может, починять рукава… На чьи бока? Моей невесты – обретения свободы места. Подбираю слова скрупулёзно и прошу прощения за это слёзно. За глазами тянется рука, надо быть уверенным наверняка. Шутки в сторону, бок-о-бок и день ото дня жизнь приходит ради меня. Дайте больше огня. Становитесь в круг. Ты будешь мне враг, а ты мне друг. По батареям стук. В большом городе ты маленький Мук. Стыд тебе и позор, живей расширяй кругозор. Открывай соседям дверь – в тебе проснулся Вильгельм, мать его, Телль.
