Заканчивая главу «Альбома выпускника», хочу ещё раз выразить сожаление, что для нашего выпуска в 1972 году, может впервые, были изготовлены альбомы фотографий, а не традиционные виньетки. В альбоме нет фамилий, имён, даже года выпуска, а я сам не позаботился сделать это хотя бы карандашом. Но ещё большее сожаление у меня вызывает то, что с пятого по седьмой включительно традиционные групповые фотографии нашего «Б» класса не делались, и многое осталось на откуп хилой памяти. Хочу выразить надежду на коллективные воспоминания некоторых забытых персонажей, событий, деталей. Вспоминать, так полностью!
Великолепная семёрка[39] сформировалась в девятом классе, прожила свою недолгую жизнь, стала распадаться уже после школы, сохранив относительно стабильный костяк из пятерых школьных друзей.
Состав «семёрки» в алфавитном порядке:
Аракелов Ашот, он же Пех, он же Аморалюс;
Есаян Армен, он же Ехсан, он же Фауст;
Казарян Самвел, он же Казо, он же Козрь;
Микоян Сергей, он же Мико, он же Масео, он же Рыжеватость, он же Шего;
Мурадян Александр, он же Мур, он же Мурад;
Телегин Павел, он же Павка, он же Пауль;
Яврян Рубен, он же Яврик, он же Лувр (Лувра).
Первым самоустранился Павка Телегин. Так получилось, что он единственный из нашей семёрки, кто так и не поступил в институт. Сделав несколько попыток, отслужив в ВС, он обосновался в подмосковном городе Зеленограде, зажил рабочей жизнью. Он не приезжал в Кировакан, он не писал писем (по крайней мере, мне). С ним в контакте был только Пех, наведывавший его может раз в год, может, ещё реже. От Пеха же я узнал, что Павка постепенно стал спиваться. Это было более десяти лет назад. Никакой другой информации у меня нет.
С Павкой в школьные годы наиболее близок был, наверно, я. Он до девятого класса числился в троечниках, а к финалу сознательно подтянулся, стал заниматься и значительно рванул вперёд по физике, математике, может быть, по химии тоже. А вот с русским у него так и не получилось.
Помню, как мы вдвоём, вызвались на уроке химии как мастера по паяльному делу, а затем полдня копались на технической площадке ж.-д. вокзала, выискивая железную и медную проволоку 5-миллиметровой толщины, чтобы запаять их в П-образную биметаллическую пару для опытов по электролизу. Павка паять умел и, помучавшись весь вечер, принёс на урок две скобы. Я же паять не умел совсем. Но у меня был дядя Левон, инженер-химик и мастер на все руки. Дядя мне не то что помог, — сам всё сделал на моих глазах, показывая мастер-класс паяльного процесса. Он объяснил, что зачищенные поверхности металла сначала покрывают канифолью, чтобы при нагревании паяльником не образовывалась оксидная плёнка. Но канифоль быстро оттаивает и олово стекает. Поэтому, — тут дядя Левон многозначительно поднял палец, — с этой целью используется паяльная кислота, оказавшаяся раствором ZnCl2. Далее были и другие технические хитрости и секреты. Для меня это был хороший навык на будущее. Я принёс на урок целых пять скоб. Но триумф мой был липовый.
Павка любил и часто повторял одно шутливое объяснение силы земного тяготения. Он говорил: «Если вы подвесите к резине груз, а потом осторожно уберёте из-под неё Землю, то растянутая резина сократится». Прелесть шутки была в словах «осторожно убрать Землю». Столько лет прошло, запомнилось навсегда.
Павка внешне был светло-русым, с веснушками, чуть вздёрнутым острым носом, поскольку ездил к родичам в Лермонтово, значит, был из молокан. Он свободно говорил на армянском, как и те русские ребята, что выросли в Армении, например, Петька Солдатов. Это не значило, что никаких межнациональных стычек не могло быть. Потому что всегда находились армянские ребята, назовём их по-старому, хулиганами, считавшие своим долгом при встрече в укромном месте или на своей территории русского парня, побить его.
Однажды мы ездили парнями с военруком Воробьёвым на стрельбище, стрелять из автомата. Стрельбище было за городом. На обратной дороге мы стояли на остановке посёлка Жданов в ожидании автобуса. Среди нас светлое пятно — Павка Телегин. Два местных хулигана, заприметив объект, как молодые львы у стада антилоп, ходили вокруг нашей группы, чтобы выследить брешь для нападения. Мы стояли плотно, Павка в центре был недосягаем. Тут подошёл автобус. В дверь, так или иначе, можно было войти только поодиночке. Один хулиган допрыгнул до Павки, стукнул кулаком в спину и отбежал. Павка только успел в ответ крикнуть по-армянски: «Քաղաք կգաս՝ ընդեղ կտենանք[40]». Вроде мелочь, но остался неприятный осадок.
