Время собирать виноград полностью

— Не называй его мошенником, — резко парировала старушка. — Если б он был мошенником, он бы не взялся защищать тех — ты понимаешь, о ком я говорю?

— Он согласился, потому что не в его правилах было отказываться.

— Не поэтому, а потому, что другие адвокаты боялись за это браться! — еще более раздражаясь, сказала Логофетова. — У каждого из них в прошлом было что-то такое, из-за чего они должны были осторожничать.

— Ну правильно! Только, один Марко Паскалев, ничего темного не имея за душой, не побоялся стать официальным защитником убийц в народном суде! Это ты хочешь сказать?

— Вот именно! — ответила она, не обращая внимания на иронию, которая слышалась в голосе мужа. — Честному человеку — а Паскалев честный человек! — не надо было бояться, что кто-то расценит его защиту не как служебный долг, а иначе. Ты что, не можешь этого понять?

— Никто не имел права его принудить.

Старушка повернулась ко мне. Она побледнела, губы ее дрожали.

— Вы тоже не понимаете? Те по закону должны были иметь официального защитника, иначе процесс не начнешь. Город кипел, ни на день нельзя было отложить их осуждение. Марко Паскалев принял защиту на себя. Он помог не тем, а нам — вы понимаете, почему я так говорю? При этом он отлично знал, что, пусть он всего только официальный защитник, на него падет такая ненависть, что после ему долго придется налаживать свои отношения с городом. Тогда люди ненавидели слепо и считали, что имеют на это право, Я видела, как Паскалев пил валерьянку, прежде чем войти в зал. В первом ряду сидели женщины в черных платках. Легко ли ему было защищать тех у них на глазах? Господи, что́ я писала в те дни… — Она замолчала и провела рукой по лицу. — Такие страшные вещи, что иногда, особенно вечерами, пальцы у меня деревенели над клавишами моего «Адлера». Тогда я и сломала букву «ф»… — задумчиво добавила она. — Больше всего мне приходилось писать слово «фашизм».

— Успокойся, Тини. — Муж погладил ее по плечу. — Тебе вредно вспоминать все это.

— Так ты считаешь Марко Паскалева мошенником? — звенящим голосом спросила Логофетова.

— Уже нет! — Старик развел руками и улыбнулся.

Вечер подходил к концу. Логофетовы устало молчали. Молчала и я, размышляя о том, как мало людей суждено нам узнать до конца. И мимо скольких мы проходим, не вникая в сущность их жизни — по рассеянности или из-за нехватки времени и интереса. И старики уходят. Уходят безмолвно, бесследно, обиженные именно тем, что бесследно. Знаем ли мы, что уходит с каждой жизнью? Но если бы мы знали, не отравило ли бы такое количество скорби нашу жизнь?..

— Выпьете еще рюмку? — предложил Логофетов.

Я отказалась. Было поздно, и мне надо было уходить.

— Передайте привет Марко Паскалеву, — сказала старушка. — Передайте ему привет от Тинки-машинистки, он меня знает.

Логофетов решил проводить меня до остановки автобуса. Я думала, он делает это не столько из учтивости, сколько от желания высказать все то, о чем он дома должен был молчать. Я ошиблась. Он молча шел рядом в своем выгоревшем пальто и только под конец, когда, прощаясь, подал мне руку, сказал:

— Все-таки Марко Паскалев мошенник. Он хотел, чтоб я обмерил поле и написал сто двадцать декаров, а оно было в сто пятьдесят два декара и три ара.

Профессий у Шахынова было несчетное множество. Он менял их часто — раза по два-три в год. Каждую новую осваивал с увлечением, но конец всегда был один — полное обнищание и ссоры с компаньонами. Он рассказывал об этом с удовольствием, не скрывая своих неудач, и выглядело это странно. Впрочем, старики, которые носят спортивные костюмы, всегда выглядят немного странно.

— Жду вас! — быстро воскликнул Шахынов, когда я позвонила ему по телефону. — Жду вас и намерен сообщить вам хорошую новость.

Я застала его среди папок и разбросанных по полу чертежей.

— Согласились обсудить мой проект! — Двумя руками схватив мою руку, он порывисто ее затряс, словно я была его соавтором и мы вместе переживали общее счастье. — До сих пор я нарочно вам ни слова не говорил — ждал, пока все выяснится. Сегодня вот получил письмо из Софии, там обсудят мой проект в ближайшее время. «Проект автоматической мойки стеклянных крыш в оранжереях и заводских цехах», — торжественно произнес он. — Это проблема мирового масштаба.