Итак, начну с медсестры Ивановой. Ее габаритов хватило бы на двух медсестер, а алчности — на целый полк, не меньше. Она отвечает за диетические столовые, расположенные вблизи нашей поликлиники. Создание этих столовых — дело рук моего бывшего шефа, чернильной души, человека с язвой, грыжей и одним-единственным бубликом вместо обеда. Он создал их, желая обеспечить рабочих, страдающих язвенной болезнью, диетическим питанием, чтобы болезнь эта не обострялась, отчего в выигрыше как сам больной, так и предприятие, где он работает. Пусть деньги, выделяемые на оплату больничных листов, идут на диетпродукты, помогая предотвратить, заболевание. В приказе об организации столовых не указывалось, что и третья сторона не остается в убытке, а именно сестра Иванова. Можно лишь вообразить, что бы произошло, если бы этот мощный танк начал атаку на санитарно-гигиенические условия в тех столовых, что оказались под ее недремлющим оком. Она бы замучила всех мытьем, уборкой, указаниями, как следует транспортировать мясо, накрывают ли марлей продукты и что это — полотенце или отхожее место для мух? А с хлебом что сделали? Валяется где попало, преет, крошится, а ведь, согласно приказу, хлеб следует транспортировать так, чтобы он проветривался. И непонятно, для чего предназначены деревянные доски на кухне? К примеру, вот эта? Иванова могла бы за полмесяца разогнать весь персонал. Пусть сам повар готовит и убирает. Да и чем он занят? Разве это диетическая пища? Для кого он ее приготовляет — для больных или для здоровых людей? Почему кладет в блюда острые приправы, жареный лук тут явно ни к чему — мы обманываем государство, которое выделяет нам средства для поправки здоровья своих граждан. Медсестра Иванова держит работников столовых в руках. Им без нее и шага не сделать. Вот и стараются они умилостивить ее, каждый как может. Здесь допускается самодеятельность и личная инициатива приветствуется.
На многое у меня открылись глаза. И не только на стук каблучков. Я понял главное: как замечательно, что существуют люди, ходящие на цыпочках, и чем их больше — тем лучше. Доктор Нинов обязан знать, с кем ему следует считаться; даже если он и услышит краем уха что-то нелестное в адрес диетических столовых, он прежде всего — заведующий лабораторией, и его главная обязанность — правильно подсчитывать белые кровяные тельца, чтобы не подводить лечащих врачей, потому что неверный подсчет может иметь серьезные последствия для здоровья больного; ведь речь идет о человеке, целыми днями простаивающем у станка, и имеет ли право доктор Нинов не сообразовываться с этим? Если не имеет, то обязан внимательно глядеть в микроскоп — ничего другого от него не требуется. В противном случае мы сумеем доказать, что он не способен производить дифференцированный подсчет белых кровяных телец. Доктор Стойкова, составляющая отчеты о диспансерном наблюдении за больными язвой, укажет на улучшение состояния многих пациентов. Конечно, об этом красноречиво свидетельствует уменьшение количества бюллетеней, но главная причина тому — время года, а не диетические столовые. Матей же как главврач должен будет подписать этот отчет и, обобщив его, передать в вышестоящие инстанции, чтобы там сделали вывод: средства, отпущенные на диетпродукты, израсходованы правильно и результат утешительный. Только надо следить, чтобы в этот механизм не попала ни одна песчинка. Потому что медсестра Иванова, вернее, доктор Иванова — так ее величают жители окраины, где она откармливает свиней, — опираясь на поощрительные приказы, задалась целью поменять «москвич» своей младшей дочери на польский «фиат».
У медсестры Поповой, как и у Ивановой, есть семья, дети, квартира, но, поскольку она живет на противоположном конце города, частенько ночует у Ивановой. Они советуются, обмениваются опытом, обсуждают личные проблемы, и их роднит то, что они с одинаковым презрением относятся к своим мужьям. Мужья их — дубины стоеросовые, болваны никому не нужные, и держат они их лишь потому, что супруга надо иметь. Пусть числятся таковыми. Иначе были бы им нужны как мертвому припарки. Один пьет, другой по стране мотается. Ну а если что-нибудь потребуется для души (под душой понималась постель), то трудностей здесь никаких.
