Лучше вспомнить о длинной веренице телефонных справочников на почтамте в Хельсинки. Они лежали на простой полке в светлом, сверкающем чистотой коридоре. Молодой железнодорожник, поняв, что я болгарин, на ломаном болгарском языке спросил меня, где можно приобрести русско-болгарский словарь. Он знал русский, и поэтому ему было бы несложно осилить и болгарский. Я ответил, что постараюсь ему выслать, хотя книги у нас быстро расходятся, и поэтому лучше написать письмо в какой-нибудь из наших научных институтов, где, безусловно, заинтересованы в том, чтобы иностранцы изучали болгарский язык, и, следовательно, он получит необходимые учебные пособия. Но я не знал адреса, и мы отправились вместе искать телефонный справочник Софии. Зашли в представительство болгарской авиакомпании «Балкан». Там долго искали, но не нашли. Напротив находился «Балкантурист». И там не знали, куда подевалась книга. Обратились в торгпредство: была, но сейчас нет. Тогда финн и вспомнил о почтамте. Пришли, и там, в коридоре, на самой обыкновенной, довольно длинной полке мы увидели выстроившиеся в ряд справочники с телефонами многих городов и столиц мира, в том: числе Софии и ее пригородов. Наверно, подумал я, его получили бесплатно, согласно взаимной договоренности. Все делается очень просто: справочник распечатывается, ставится на полку подле соответствующей буквы — и полный порядок…
— Давайте посмотрю ваше горло. Откройте пошире рот.
В этот момент в комнату вошел Недялков. Он был явно озабочен. Моя профессия хороша тем, что можно осматривать больных, даже если у тебя в кабинете находится с десяток посторонних.
Недялков подождал, пока я не закончу лекцию о грелке, о том, как надо обернуть ее несколько раз тканью и разворачивать постепенно, чтобы она подольше не остывала.
Когда мы остались одни, Недялков сказал:
— Как быть с доктором Матеем Василевым?
— Что? Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Как быть с доктором Матеем Василевым? — это не я, это Тотев из здравотдела спрашивает…
— Постой! Матей назначен месяц тому назад, самое большее — два… тут что-то не так… и кто такой этот Тотев?
— Жуир, с вечной ухмылкой на физиономии.
— Да я его знаю. Мы вместе были у Колевых.
— У Колевых? — В голосе Недялкова прозвучала целая гамма чувств. В самом начале недоверие и даже удивление, потом сдержанный упрек, с трудом подавленный им, и, наконец, извинение и понимание.
— Они меня пригласили, — решил объяснить я. — Колев и его молодящаяся супруга. Но, как потом оказалось, сделали это зря. Я не настолько близок с Матеем, как они полагали.
— А вы в каких с ним отношениях?
— В детстве дружили.
— А теперь?
— А теперь встречаемся лишь во время пятиминуток и в коридорах… Но послушай, как может этот самый Тотев спрашивать, что ему делать с Матеем, если он был одним из тех, кто назначил его к нам пару месяцев назад? Выходит, тогда ему доверяли, а сейчас нет. Почему? Объясни, что произошло?
Недялков сел за мой письменный стол. Он схватился за голову, но на этот раз одной рукой, и, глядя на край стола, заговорил:
— Тотеву ясно, что если он и решил уволить Матея, делать это пока рано, слишком рано. Нельзя назначить человека и спустя каких-то два месяца его убрать. Даже Тотев понимает, что это издевательство. Издевательство над человеком. И если он действительно так сказал, то лишь затем, чтобы его слова дошли до кое-кого… ну, если их услышат подчиненные Матея… они поднимут головы… перестанут его слушать, будут обвинять во всех смертных грехах. А если эти слова дойдут до Матея — больно ударят по его самолюбию. Поколеблют уверенность в себе. А этого только и ждут. Чем меньше уверенности, тем меньше независимости. Матей бросится к Тотеву, скажет: «Товарищ Тотев, я слышал…». Тогда Тотев обнимет его и прикинется огорченным: главный врач не имеет морального права обращать внимание на всякую болтовню… особенно сейчас, когда перед нами поставлены конкретные задачи, требующие большого напряжения и полной отдачи сил. Он обнимет его за плечи и скажет: работа есть работа; предложит ему как-нибудь встретиться, можно вдвоем, а можно и не вдвоем… и обхватит его за талию — этим жестом намекнет, что есть и другие талии… лишь бы было кого обнимать.
— Я знаю, мне так и подыхать наивным человеком, но ты мне объясни, что Тотев будет иметь от этого?
— Я тебе уже сказал. Матей не должен быть таким самоуверенным. Пусть знает, как и все прочие, что его положение непрочно. Это удобно Тотеву. Если он надумает избавиться от Матея, ему будет легче это сделать. А его фраза «как быть с доктором Матеем Василевым» — своего рода гарантия успеха.
— Но это будет нервировать Матея.
