— Не переживайте доктор, я лично прослежу за этим.
Они попрощались. Лекарь направился к выходу, а Её величество скользнула внутрь комнаты. Она с удовольствием рассматривала изысканные вазы на камине, несколько портретов фениксов и награможденный одеждой комод, пока не подошла к кровати. Это было огромное ложе с алым балдахином. За ним лежала Шиён Субору (по крайней мере все так называли Мумей, что вгоняло девушку в краску), чьё бледное лицо покрывали ссадины и синяки.
— Ох дорогуша, держись, ты у меня сильная, — Киара села на кровать, взяла больную за руку — Мы поставим тебя на ноги.
Её величество царица фениксов, относилась к Субору как к ручному питомцу; она давала ей свободу, играла с ней, покупала подарки. Иначе говоря содержала ради льстивых речей. Ей нравился скользкий нрав Шиён. По этому поводу Киара говорила: ≪Эти люди такие примитивные, но моя Шиён большая оригиналка!≫.
В действиях госпожи Киары проскальзывала доброта, но она имела оттенок эгоистичности. Каждое действие царицы, было во благо себя любимой. Это была круглая эгоистка помешанная на превосходстве крови. Своих фениксов, она считала идеалом мироздание, курочек относила к допустимой категории существ, а ко всем остальным испытывала отвращение. Ко всем, кроме Шиён разумеется.
Мумей лежала на кровати ни живая, ни мёртвая, бессильная, что либо предпринять. Совушка словно попала в кошмар, где её главный враг издевается над ней.
— Охо-хо-хо, — слезливо простонала она, в горячке ворочая головой.
Её величество встрепенулась, позвала дворецкого. Себастьян тихо вошёл в комнату, на подносе держа нужные лекарства. Он заверил, царицу фениксов, что с его госпожой всё будет в порядке. После нескольких уколов и парочки таблеток, она придёт в себя. С большой неохотой, Киара оставила свою фаворитку, напоследок бросив презрительный взгляд на слугу.
— Не беспокойтесь госпожа, — с особой ухмылкой произнёс Себастьян — Я о вас
Мумей была сама не своя. Вот уже несколько дней, она не встаёт с кровати принимая незнакомых людей. Существа всех сортов приходят к ней в гости, оставляют подарки и желают скорейшего выздоровления. Дворецкий по имени Себастьян (она услышала, его имя от одной из служанок) всё чаще спаивает ей горькие лекарства и пичкает подозрительными таблетками. ≪Откройте ротик, сделайте а-ам, — говорил он — Вот и славны, вы сегодня отлично потрудились.≫ После уходит, оставляя совушку одну.
Пару раз приходила странная девушка с ярко-рыжими волосами. Это была высокая особа с аккуратным носиком, тонкими губами и широкими глазами. Каждый раз, она называла Мумей ненавистным ей именем Шиён Субору. Совушка не отвечала. Дворецкий объяснил это запретом лекаря, тем самым спасая её от нужды разговаривать с неординарной посетительницей.
Изначально Мумей приняла её за одну из захватчиц, повелевающей вторжением пять лет назад. Она точно помнила её лицо, и без труда возродила воспоминания. Но нежность гостьи, её легкомысленность, участность в делах болеющей, никак не вязались с жестоким нравом убийцы Матушки-природы. Совушка была в смятении.
Вскоре Мумей достаточно окрепла, чтобы подняться с кровати. Это было тяжёлое испытание, но она с блеском его преодолела, спустившись на первый этаж поместья.
— Госпожа, здоровья вам и процветания, — говорила прислуга.
— Ах, моя госпожа, сегодня вы должны хорошо отобедать, — хлопотала кухарка.
— Госпожа, извольте выбрать свой туалет на завтрашний день, — донимались озабоченные девицы.
— Госпожа, вам следует выпить таблетки, — напоминал Себастьян.
Пожалуй дворецкий был единственный, кто внушал доверия Мумей. Она часто держалась его, когда приходилось принимать решения. А мужчина мило улыбался, давая подсказки со словами: ≪Ох госпожа, вы наверняка забыли. Я советую поступить так…≫. Казалось, он всё понимает, и это пугало девушку.
Мумей была не из дурнушек, а потому быстро сориентировалась в происходящем. Здесь её называли Шиён Субору, величали графиней и госпожой. Она и правда была похожа на неё, пожалуй даже слишком похожа. Но вскоре оказалось, что только совушка так считала. Себастьян стал делать ей замечания по всяким пустякам, начиная от неправильно выбранной шапочки и заканчивая расположением вилки после трапезы. Это были мелочи о которых совушка не думала, но они выдавали её с потрохами.
Чтобы выжить, окрепнуть и собраться с силами, ей приходилось играть роль ненавистной Шиён Субору. Она ненавидела её так сильно, как сейчас ненавидит себя. Это было до омерзения противно.
***
— Ага! Ты не в кровати, — воскликнула Её величество застав Мумей в гостиной — Так я и знала. Вот и славно. Довольно тебе лежать как мёртвая рыбешка, завтра у нас крикет!
— Крикет?
— Крикет! Эй ходячая вешалка, да ты, поди принеси мне чая.
Себастьян поклонился, отправившись выполнять волю гостьи. Он оставил Мумей один на один с причудливой царицей, что совсем её не радовало.
— Что за убожество на тебе? Авария отбила у тебя чувство вкуса?
