Но что происходит с этим изначальным отростком – нервом, который идет от миндалевидного тела к гортани? Вообще-то… ничего. Хотя голосовые связки разрастаются вокруг него, словно бурьян, он остается на своем месте и в дальнейшем используется крайне редко. Не задействуется до тех пор, пока в летнем лагере кто-нибудь не выпрыгнет из-под вашей койки посреди ночи. Или, допустим, вы вдруг не наткнетесь на енота, который прошмыгнет у вас под ногами в темном переулке. То есть это происходит в моменты, полные животного ужаса. Когда это случается, звучит сигнал тревоги. И вы издаете звук, который не сможете повторить, если попытаетесь закричать так намеренно.
Раньше, в период моего расцвета в качестве экстрасенса, если мне нужно было пообщаться с каким-то конкретным умершим человеком, я полагалась на Десмонда и Люсинду, своих духов-проводников. Я считала их кем-то вроде секретарей, операторов на телефонной линии, которые переключали звонки на мой кабинет. Это значительно удобнее и эффективнее, чем держать дом открытым и разбираться с ордами посетителей в поисках человека, с которым необходимо поговорить.
Последний вариант называется связью по открытым каналам: вы вешаете вывеску, открываетесь для делового общения и собираетесь с силами. Это немного напоминает пресс-конференцию, когда журналисты наперебой выкрикивают вопросы. Для медиума такое «общение» превращается в ад. Но, полагаю, гораздо хуже, когда ты выставляешь антенну приемника, однако вообще никто не желает выходить с тобой на связь.
Я прошу Дженну найти для меня место, которое, по ее мнению, было особенным для Элис. Поэтому мы втроем снова едем в заповедник, идем туда, где растет огромный дуб, распростерший над полянкой с фиолетовыми грибами мощные ветви, похожие на руки титана.
– Я иногда гуляю здесь, – говорит Дженна, – а раньше меня сюда приносила мама.
Благодаря этим грибам, похожим на маленький волшебный ковер, место выглядит каким-то сказочным.
– Почему они растут только здесь? – спрашиваю я.
– Я не знаю, – качает головой Дженна. – Судя по маминым дневникам, здесь похоронили слоненка Мауры.
– Может быть, таким образом природа хранит память о нем, – высказываю я предположение.
– Скорее, тут просто в почве больше нитратов, – бурчит Верджил.
Я бросаю на него сердитый взгляд:
– Не нужно скепсиса. Духи могут это почувствовать.
Верджил выглядит так, будто пришел на прием к стоматологу и ему сейчас будут сверлить зубы.
– Может, мне лучше погулять где-нибудь? – Он машет рукой в сторону.
– Нет, останься, ты нам тоже нужен, – отвечаю я. – Просто помалкивай, чтобы не портить энергетику.
Мы все трое садимся на землю. Дженна сильно нервничает, у Верджила весьма недовольный вид, а я… честно говоря, я в отчаянии. Закрываю глаза и взываю к высшим силам: «Я никогда больше не попрошу вернуть мне Дар, если вы сегодня позволите мне помочь этой девочке».
Может быть, Дженна права, и ее мать все это время пыталась связаться именно с ней, но ведь до сих пор девочка не желала мириться с тем фактом, что Элис мертва. Теперь она наконец готова ее выслушать.
– Ну что? – шепчет Дженна. – Может, нам взяться за руки?
Я привыкла, что клиенты постоянно спрашивали, как им лучше сказать своим любимым, что они скучают по ним? «Просто скажите», – отвечала я. Больше действительно ничего не нужно. То же самое я прошу сделать Дженну:
– Объясни маме, почему ты хочешь с ней поговорить.
– Разве это не ясно?
– Мне ясно, а ей, может быть, и нет.
– Ну-у. – Дженна сглатывает. – Мама! Не знаю, можно ли скучать по тому, кого едва помнишь, но я очень по тебе тоскую. Раньше я придумывала разные истории о том, почему ты не можешь ко мне вернуться. Тебя захватили пираты, и тебе приходится плавать по Карибскому морю в поисках золота, но каждую ночь ты смотришь на звезды и думаешь: «По крайней мере, Дженна тоже их видит». Или ты потеряла память и изо дня в день ищешь ключи к своему прошлому, маленькие стрелочки, которые укажут путь ко мне. Или тебя отправили в качестве спецагента за границу с секретным заданием, и ты не можешь никому открыться, чтобы не разрушить легенду, а когда наконец вернешься домой, будут развеваться флаги и тебя станут радостно приветствовать целые толпы людей, а я увижу тебя настоящей героиней. Учителя английского говорили, что у меня богатое воображение, но они не понимали: это не фантазии. Придуманные истории были настолько реальными, что иногда мне становилось физически больно: так колет в боку после слишком быстрого бега или ломит кости при простуде. Но похоже, ты просто не могла вернуться ко мне. Вот поэтому я сейчас и пытаюсь связаться с тобой.
Я смотрю на девочку:
– Хочешь еще что-нибудь добавить?
Дженна глубоко вдыхает:
– Нет.
Что заставит Элис Меткалф, где бы она ни была, остановиться и послушать?
Иногда, если очень просишь, Вселенная дает вам подсказку. Я наконец понимаю, что необходимо сделать.
– Дженна! – изумленно ахаю я. – Ты видишь ее?
Девочка вертит головой:
– Где?
– Вон там, – указываю я.
– Я ничего не вижу, – удрученно произносит она, и чувствуется, что бедняжка вот-вот заплачет.
