Побежала в кабинет к Томасу, надеясь, что, может быть, девочка с ним. Но Томас сидел за столом в одиночестве, положив голову на руки, рядом – конфетти рассыпанных таблеток и полупустая бутылка виски.
Но облегчение оттого, что он отключился не на глазах у Дженны, быстро прошло, как только я сообразила, что понятия не имею, где может быть моя дочь. Как и в прошлый раз, она проснулась, а меня нет. Ее ночной кошмар постепенно становился моим.
В отличие от меня, Гидеон не утратил способности рассуждать здраво. Он попытался вызвать по рации Невви, которая совершала вечерний обход, но та не ответила, и тогда мы разделились и начали поиски. Это было просто какое-то дежавю: все происходило точь-в-точь как в прошлый раз, когда Дженна пропала; поэтому я не удивилась, увидев Невви за забором вольера с африканскими слонами.
– Малышка с тобой? – крикнула я.
Было темно, луну то и дело затмевали облака, и картина, которую мне удавалось разглядеть, мерцала серебристым светом и меняла очертания, как в старом фильме, когда кадры накладываются друг на друга. Но я заметила, что Невви замерла, услышав меня, а ее рот исказился улыбкой, кривой, как сабля.
– Каково это – потерять свою дочь? – спросила она.
Я принялась дико оглядываться, но темнота вокруг стояла такая, что дальше нескольких футов все равно ничего не увидишь.
– Дженна! – крикнула я, однако никто не отозвался.
Тогда я схватила Невви:
– А ну говори, что ты с ней сделала? – Я пыталась вытрясти из нее ответ, а она только улыбалась и улыбалась.
Невви была сильной, но я сдавила ее горло руками и заорала:
– Отвечай!
Она разинула рот, запрокинула голову назад. Если даже днем ходить по вольерам было опасно из-за ям, которые выкапывали слоны для сбора воды, то ночью это место становилось настоящим минным полем. Однако меня это не волновало. Мне нужен был ответ.
Мы качнулись вперед, потом назад. И вдруг я споткнулась.
На земле лежало маленькое окровавленное тельце Дженны.
Разрывающееся сердце издает отвратительный, сочно шмякающий звук. А потом боль льется из него водопадом.
«Каково это – потерять дочь?»
Меня обуяла ярость, захлестнула, подхватила, и я кинулась на Невви с воплем: «Что ты натворила?!» – думая про себя: «Нет, это я сама во всем виновата».
Невви отчаянно боролась за жизнь, а я мстила за смерть своего ребенка. Но потом мы полетели в старую яму с водой. Я пыталась ухватиться за Невви, за что-нибудь, прежде чем свет померк.
