– Именно благодаря Вимпи я захотела работать с животными. Еще подростком устроилась уборщицей в зоопарк, а окончив школу, стала заниматься дрессировкой. В другом семейном цирке, в Теннесси. Я начала с собак, затем переключилась на пони, а уж потом выступала со слонихой, ее звали Урсула. Я проработала там целых пятнадцать лет. – Невви сложила на груди руки. – Но потом цирк обанкротился, и я перешла в другую бродячую труппу – «Шоу братьев Бастион». В их цирке было два слона, которых объявили опасными. Первое время я и сама их побаивалась. Можете себе представить, как я удивилась, когда познакомилась с животными поближе и в одном из них узнала Вимпи – ту самую слониху, которую видела в детстве. Вероятно, в какой-то момент ее продали братьям Бастион. – Невви тяжело вздохнула и покачала головой. – Я бы никогда не догадалась, что это она: закованная в цепи, мрачная, агрессивная. Вторым «опасным» слоном был ее детеныш. Беднягу держали в загоне из колючей проволоки под напряжением напротив трейлера, где жила Вимпи. На концах бивней у него были надеты маленькие металлические чашки. Я прежде такого никогда не видела. Оказалось, что слоненок хотел быть с мамой и все время рвал колючую проволоку, чтобы добраться до нее. И вот один из братьев Бастион нашел выход – додумался приделать эти чашки на бивни слоненка и прикрутить их проволокой к металлической пластинке у него во рту. Каждый раз, как малыш пытался разорвать бивнями колючую проволоку, чтобы пробиться к матери, он получал удар током. Разумеется, всякий раз он визжал от боли, а бедная Вимпи видела все это и слышала. – Невви посмотрела на меня. – Слон не может совершить самоубийство. Но я уверена, что Вимпи изо всех сил пыталась сделать это.
В природе слониха не расстается со своим сыном, пока ему не исполнится лет десять или даже тринадцать. Быть насильно разлученной с детенышем, видеть, как он страдает, и не иметь возможности ничего сделать… Я вспомнила о Лорато, которая бежала вниз по холму, чтобы защитить умирающего Кеноси. И инстинктивно сложила руки на животе.
– Я молилась о чуде, – продолжала Невви, – и однажды приехал Томас Меткалф. Братья Бастион мечтали избавиться от Вимпи: они решили, что она все равно скоро умрет, а раз у них теперь появился слоненок, то слониха была им больше не нужна. Томас продал машину, чтобы нанять трейлер для перевозки Вимпи на север. Она стала первой обитательницей нашего заповедника.
– Я думала, первой была Сирах.
– Ну, можно и так сказать, – кивнула Невви, – потому что Вимпи умерла через два дня после приезда сюда. Спасать ее было уже поздно. Мне отрадно думать, что по крайней мере в момент смерти она знала, что находится в безопасности.
– А что с ее детенышем?
– У нас нет возможности держать здесь слона.
– Неужели вы не следили за его судьбой?
– Сейчас этот слоненок наверняка уже стал взрослым слоном, – ответила Невви. – К сожалению, система несовершенна. Но мы делаем, что можем.
Я посмотрела на Ванду, которая осторожно трогала кончиком хобота воду, пока Сирах терпеливо ждала ее, пуская пузыри. Наконец Ванда тоже вошла в пруд, мазнув по поверхности хоботом и подняв стену брызг.
– Томас должен знать, – через мгновение сказала Невви.
– О чем?
Лицо ее ничего не выражало.
– О ребенке, – ответила она, подняла ведро с очистками и с невозмутимым видом пошла вверх по холму в сад.
Я в оцепенении смотрела ей вслед, но потом сообразила, что она говорила вовсе не о моем ребенке, а о детеныше Вимпи.
Маура, новая слониха, должна была прибыть через неделю, и в заповеднике все буквально стояли на ушах. Я помогала, чем могла, чтобы в вольере для африканских слонов все было готово к появлению новой обитательницы. В поднявшейся общей суматохе я меньше всего ожидала застать Гидеона в ангаре для азиатских слонов делающим педикюр Ванде.
Он сидел на табуретке у входа в стойло, а правая передняя нога слонихи высовывалась наружу сквозь дверцу в стальной решетке, опираясь на нижнюю перекладину. Гидеон напевал и острым, как скальпель, ножиком с коротким лезвием обрабатывал мозоли на ступнях Ванды и срезал кутикулы. Для такого здоровяка действовал он на удивление мягко и нежно.
– Может, вы потом и ногти ей покрасите? – спросила я, подходя к нему сзади и надеясь завести разговор, который снимет неловкость, возникшую при первой встрече.
– Болезни, связанные со ступнями, убивают половину слонов в неволе, – пояснил Гидеон. – Боль в суставах, артрит, остеомиелит. Попробуйте сами простоять на цементном полу шестьдесят лет.
Я присела на корточки:
– Значит, вы занимаетесь профилактикой.
– Мы обрабатываем трещины, вытаскиваем из них камушки. Если появляются нагноения, делаем ванны с яблочным сидром. – Он кивнул в сторону стойла, привлекая мое внимание к левой передней ноге Ванды, погруженной в большой резиновый таз. – Одной из наших девочек даже сделали на заказ специальные гигантские сандалии на резиновой подошве, чтобы ей не было больно.
