Вошли в душное тепло большой гостевой избы. На этот раз хозяин постоялого двора у входа их не встретил. Встретила их уже в избе девка-прислужница. Нос у нее покраснел и распух, глаза заплаканные. Спросил про хозяина. Девка ответила: сгиб хозяин только что, когда отражали прорыв татар в город. Не удержался, схватил мясницкий топор, кинулся вместе с черным людом затыкать собой пролом. Жена его с сыном ищут сейчас тело в завалах трупов. Не нашли еще… Лица хозяина Ратьша вспомнить не смог. Ну да ниспошлет Иисус ему царствие небесное, коль был тот примерным христианином.
— Ратьша, жив! — раздался возглас из правого угла обширного помещения.
Ратислав повернулся в ту сторону. За большим столом сидел Великий князь с ближниками. Это он окликнул Ратьшу. Сейчас Юрий Ингоревич приглашающе манил его ладонью. Боярин кивнул и, обходя столы с сидящими за ними прозоровыми воинами-чернецами, двинулся к князю.
За княжьим столом кроме него сидело около двух десятков ближников, княжич Андрей, оба его меченоши и Гунчак, живой и почти невредимый — лоб закрывала легкая полотняная повязка. Ратислав склонил голову, приветствуя князя и присных.
— Садись к нам, воевода, пока есть свободный час, подкрепись. Татар, вроде, везде отбили.
— Сейчас, княже. Только людей своих устрою. То ж умаялись и неевши.
— Это надо, — кивнул поблескивая слегка хмельными глазами князь Юрий. — Но потом сюда к нам. Кто знает, может последнее застолье меж нами — вон как прут на валы поганые.
Ратислав разместил своих людей на свободных местах. Таковых оказалось неприятно много — проредили людей Прозора тоже изрядно. Поприветствовал и его самого, к счастью живого и, вроде, невредимого. Потом вернулся за княжеский стол. Здесь ему тут же налили горячего сбитня. О-о-ох! Блаженство! Теплая волна от живота пошла вверх и вниз по телу. Жадно накинулся на еду. Ему не мешали, не приставали с расспросами, пока не насытился. Наконец Ратислав понял, что больше в него не влезет, и, сыто отдуваясь, расстегнул пряжку ремня, давая свободу раздавшемуся животу. Отхлебнул из глиняной кружки ставленого меда.
— Жив и, вроде, здоров, — покачал головой Великий князь. — А ведь лежал покойник покойником, когда заходил, навещал тебя.
— Пустое, — махнул рукой Ратьша. — Словно и не было ничего.
— Рад, — кивнул Юрий Ингоревич. — Что думаешь, — он сделал ладонью круговой жест, видимо, имея ввиду город и стены, — сколько еще продержимся?
— Стольный Град уже точно не удержим, — нахмурился Ратислав. — Еще один, много два таких приступа и где-нибудь да татары прорвутся за стены. А тогда…
— Это и сам понимаю, — мрачно кивнул князь Юрий. — Коль такое случится, остановить их можно будет только на стене Среднего города. Я уж отправил Киру Пронскому, которому поручил оборонять его тех, кого мог. Что б на стену поставил. А то влетят татары на наших плечах туда, глазом моргнуть не успеем.
— Правильно сделал, княже, — кивнул Ратислав.
— Воев у тебя, смотрю, совсем мало осталось?
— Повыбили. От трех сотен, что у Ряжских ворот стояли только дюжина осталась. Двух сотен, что стояли у Исадских полсотни. Отправил их снова туда. Сколько осталось владычных воев еще не знаю. Можно спросить у Прозора. Под его началом они здесь бились.
— Да и так видать, — окинул князь взглядом пространство гостевой избы. — Чаю, все они здесь.
— Должно, так, — согласился Ратьша.
— Ну, так тут едва сотня наберется.
— Самый большой отряд из тех, что под моей рукой остались, — невесело усмехнулся воевода степной стражи.
— Да. Инокам пока везет.
С улицы раздался топот копыт. Пару мгновений спустя, в гостевую комнату влетел гонец — воин из сотни Гаврилы, которую Ратислав отправил к напольной части городской стены.
— Татары прорвались у ворот Исадских! — задыхаясь, выкрикнул он. — В великой силе! Ломят наших!
— На конь! — вскочил на ноги Великий князь. — Все туда! Монахи то ж!
Татары прорвались у Исадских ворот. На этот раз вторая волна штурмующих подоспела быстро, как только первая волна зацепилась за гребень вала. Свежие силы степняков сбросили измотанных непрерывными штурмами рязанцев с уступа сгоревших осадных клетей и, не дав им создать хоть какое-то подобие строя, свирепо поперли вперед, заставляя отступать вглубь городских улиц. Конная полусотня Гаврилы, горяча уставших коней, ударила по наступающим татарам, но только и смогла чуть приостановить напор, а потом увязла в сплошной массе наступающих и была перебита до последнего человека. Начальные люди, руководящие обороной на этом участке стены погибли в самом начале прорыва. Организовать отпор оказалось некому. Почти бездоспешные горожане и смерды в отчаянии кидались на копья и сабли находников и гибли десятками и сотнями, не в силах остановить бешеный напор.
