Сельские жители – если противопоставлять их горожанам, священнослужители, знатные люди или маргиналы – если противопоставлять их ремесленникам и мелким торговцам – также измеряли время в часах, днях, неделях, месяцах, годах и правлениях, очень хорошо представляя себе и обозримую или незапамятную давность, и вечность. Чем отличались городские ремесленники и торговцы? Тем, что именно им было важно измерить: длительность работы и отдыха, моменты их начала и конца, сроки расчетов и выполнения обязательств. А также большим значением точности такого измерения и общего согласия на определение конкретного момента времени установленным способом. Временные категории, несущественные или малозначительные для этих видов деятельности (некоторые дни недели, два времени года), почти не попадали или совсем не попадали в поле зрения ремесленников и регулировавших их деятельность властей.
Фрагмент регламента продавцов птицы (LXX) в рукописи Сорбонны: маргиналия на fol. VIIIxxXIII Vo (Source gallica.bnf.fr / BnF)
Français 24069: «Étienne Boileau, Règlements sur les arts et métiers de Paris, connus sous le nom de Livre des métiers». Fol. VIIIxxXIII vo. [Эл. ресурс].
URL: http://gallica.bnf.fr/ark:/12148/btv1b10509418n (дата обращения: 23.09.2023).
Ремесленники даже такого большого города, каким был средневековый Париж, зависели от природных ритмов и повторяющегося сельскохозяйственного цикла: от поступления сырья, рыночных дней и ярмарок, солнечной активности и погоды. Однако работавшие в городе горожане нуждались в иной организации своего времени, чем работавшие сельские жители, что, как полагают историки, привело к появлению городских часов, отразивших переход от «природных циклов аграрного календаря» и «времени церкви» к бюргерскому времени, «времени купцов»[393]. Эта инаковость была задана «плотным» взаимодействием соседей – как других ремесленников и торговцев, так и тех, кто не имел отношения к городскому ремеслу, но пользовался его плодами и одновременно находился слишком близко, и потому волей-неволей вовлекался в процесс их получения. Единый поток времени был разделен на отрезки, за соблюдением границ которых следили не только те, кто работал, но и прочие горожане, и городские власти. И самые малые из названных в источниках отрезки времени – часы – были измерены разными способами, подтверждавшими друг друга, соотнесение которых было нацелено не только на точность, но и на объективность измерения.
Из всех природных явлений важные для парижских ремесленников и торговцев многочисленные и разнообразные единицы измерения времени более всего отражают движение солнца в течение дня. Другие природные циклы представлены опосредованно – через даты годовых праздников, в регламентах в большинстве своем увязанных с уплатой пошлин, а не с профессиональной деятельностью. Однако эти праздники отсылали не столько к движению солнца в течение года, сколько к другому времени христианского сознания – вечности.
Отсчитывая неделю, месяц, полгода или год, исходным пунктом ремесленники и торговцы видели свои собственные дела и обстоятельства: поступление в обучение и его завершение, прием в корпорацию, поступление на работу, выполнение заказа, досмотры мастерских. Потерянные учеником месяц или два, полгода или год не зависели от времени года, аграрного или церковного календаря; один или два дня, когда мастер и родители искали беглеца, не соотносились с выходными или праздниками и не прекращались на это время. Погодные условия могли быть причиной послаблений в торговле (как у булочников), но на продолжительность рабочего дня не влияли – в отличие от длительности светового дня, для справедливости измерения которого ремесленники использовали разные способы: как субъективную оценку степени освещенности, так и объективные, независимые от мнения хозяина или заказчика звон колокола или крик глашатая – обычные для средневекового города звуки.