— Тифон? — воскликнула я, многозначительно округлив глаза. — Так он твой друг?
— Ну, да, — подхватил мою игру Артём. — Отличный парень, когда на твоей стороне.
— Это ты просил его с Дубенко разобраться?
— Ну, а кто же ещё? — горделиво встряхнул чёлкой. — Я же уехал и не должен был морочить тебе голову. Да и потом, уверен, у него получилось вполне убедительно.
— Убедительнее некуда. Передай ему мою благодарность.
— Обязательно.
Нам пришлось разыграть этот глупый диалог, чтобы срочно перевести тему.
О Вике при Максе мы не разговаривали, стараясь вообще избегать всяческих воспоминаний. Про её смерть он ничего не знал, а мы не рассказывали.
Это было немного похоже на то, как поступила со мной мама, только мы не обманывали, а просто не говорили. Максу же и в голову не могло прийти спросить о подобном.
Он полагал, будто она уехала, что на фоне всего происшедшего было вполне логично, и всё ещё продолжал надеяться на её возвращение.
Бегать Макс действительно перестал, и мы рассчитывали, что он никогда не узнает о том, что случилось. Ведь не посади он её в ту лодку, ничего бы не произошло.
Но откуда ему было знать? Откуда нам всем было знать, что тот человек, которого мы видели в домике, и который увёз Вику, вовсе не был тем самым лодочником Михаилом. Что настоящий Лодочник к тому времени сам уже был мёртв. А этот человек — осужденный за несколько убийств и приговоренный к принудительному лечению, симулировал инфаркт и сбежал от сопровождающих фельдшеров накануне разлива. Три дня он жил в том домике, а когда мы пришли, то спугнули его.
Это были ужасающие, дикие мысли, и я, как могла, отгоняла их, стараясь не думать о том, как всё получилось с Викой.
Самого Макса нашли спустя четыре часа после нашего отъезда. Щит, к которому он был привязан, крепко застрял между стволов деревьев, и даже с вертолета его не сразу заметили за ветками.
Крови Макс потерял так много, что врачи поздравили его со вторым рождением, однако внутренние органы сук не задел, поэтому поправился он быстро и уже вовсю активничал.
Макс был уверен, что выжил благодаря той слепой учительнице, которой мы помогли. Говорил, что она являлась ему всё то время, пока он был без сознания, и нашептывала утешения о том, что всё плохое обязательно пройдет. А ещё сказала, что река задолжала ей жизнь, и она отдаёт её Максу. Звучало бредово, но с учетом того, что мы все пережили, я готова была поверить во что угодно.
— Ладно, — милостиво согласился он. — Пусть приезжает.
Закончив разговор, Артём только взялся за сумку, как раздался звонок в дверь.
— Мы так никогда не уедем, — проворчал Макс и отправился открывать.
А как только вышел, Артём тут же подлетел и, дурачась, опрокинул меня на кровать. Лана запрыгала по волосам.
— Лохушки самые опасные существа на свете, — он низко наклонился, но послышавшийся в коридоре мамин голос заставил нас обоих немедленно подскочить.
— Вот, смотри, здесь вишня и яблоко, а здесь остальное.
С двумя большущими сумками мама отправилась прямиком на кухню. Аромат печеного теста мигом наполнил квартиру. Поставила сумки на стол. В каждой из них было по огромной кастрюле с горячими пирожками.
Макс аж заскулил, увидев их.
— А с капустой есть?
— Естественно. И с капустой, и с грибами. И с мясом, и картошкой.
— Можно один?
— Я потому и принесла, чтоб перед дорогой нормально поели, а то Вита говорит, вы только сладким питаетесь, — мама запросто раскрыла холодильник и покачала головой. — Ужас! Вы себе так желудки испортите, мальчики. Я вам в понедельник суп сварю. Суп обязательно нужно есть.
— Мам, — мне стало неловко. — Ну какой ещё суп?
Но Макс немедленно заинтересовался.
— А можно гороховый? Сто лет его не ел.
— Только без колбасы, — попросил Артём.
— И с кофе нужно завязывать, — мама назидательно погрозила ему пальцем. — Ты же не хочешь заработать тахикардию?
— А что это? — он виновато улыбнулся.
— Учащенное сердцебиение.
— Так оно от кофе оказывается? — Артём весело подмигнул, но мама не заметила и развернулась ко мне.
— Чтобы я не волновалась, звони всё время.
— Вам не нужно волноваться, — заверил Артём. — Вита же с нами.
— Вот за это я больше всего волнуюсь, — она кивнула на его бандаж и уперлась взглядом в Макса.
Тот опустил глаза. Я тихонько ткнула её в бок.
— Просто прошу вас быть осторожнее, — она пригладила ладонью мне волосы и убрала их за уши.
— Мы будем очень осторожны, — пообещал Артём.
Макс взял чашку подошел к раковине, наполнил её водой и только собрался выпить, как мама в ужасе перехватила его руку.
— Что ты делаешь?
— Запить хочу, — Макс удивленно замер.
— В этой воде хлорка!
— Но у нас другой нет. Только в машине, и та уже нагрелась.
— Ни в коем случае нельзя пить из-под крана, — мама отняла у него чашку и выплеснула в раковину. — Вита сейчас сходит в магазин.
Я была рада. Мамины поучения смущали меня больше остальных. Я попрощалась с ней и, поклявшись постоянно звонить, выбежала из дома.
На улице стояла первая настоящая жара. Возле подъезда, блаженно укрывшись в тенечке, сидела Анастасия Фёдоровна и кидала голубям хлебные крошки.
Увидев меня, она подозрительно покосилась:
