Карлман и Звентибольд согласно кивнули, задержав взгляды на старике Пфиффере, однако ответил всем Хелмлинг.
– Да, пора ехать, – согласился он с Гортензией. – Праздник Масок уже не отменить, как и не отправить по домам толпы квенделей, которые, как и мы, едут в Баумельбург или уже давно туда прибыли. И все же, несмотря на Волчью ночь, жуткие столбы на деревенской площади у Жабьего Моста и все это… Я полагаю, что последняя догадка Одилия не более чем страшная сказка, хотя помню и другие пугающие истории, рассказанные в «Старой липе». Допускаю, что какой-нибудь беспринципный губошлеп как раз с тех пор и вынашивает мерзкие мысли, намереваясь превратить наш праздник в сущий кошмар.
– Ох, гнилые сморчки, если я правильно вас понял, вы уже насладились этой кровавой чепухой не далее как сегодня утром, – с яростью сказал пасечник. – Быть может, вечером мы увидим, что Жаворонковая роща или весь Баумельбург украшены этой гадостью. Что ж, тогда и посмотрим, кто кого сильнее напугал. Ведь мы, квендели, как раз и отмечаем Праздник Масок, чтобы отгонять злых духов, верно?
– Ансегисель, прошу тебя, не рассказывай остальным о том, что ты нам здесь показал, будь другом, – сказал старик Пфиффер. – Пока никто ничего не заметил, и пусть так и остается, чтобы мы добрались до цели вовремя. Как только об этих столбах узнают те, кто видел похожие, начнутся неприятности: некоторые либо повернут назад, либо разнесут на празднике самые страшные слухи.
– Которые, скорее всего, окажутся вовсе не слухами, – возразил мельник. – И все же я уверен: нам надо пройти последний отрезок пути спокойно и побыстрее.
– Если только нас не ожидают новые сюрпризы. Но как бы то ни было, – отозвался хозяин Фишбурга, решительно потирая руки, – сейчас нам не остается ничего другого, кроме как идти вперед. Если я узнаю в Баумельбурге, что за болваны все это устроили, сначала оторву им головы, а потом сброшу все маски с этих отвратительных столбов.
Они ни словом не обмолвились о крови, не говоря уже о том, кто мог ее пролить – думать об этом было слишком страшно. Возвращаясь в молчании на дорогу, каждый про себя надеялся, что оставляет в густом тумане за спиной лишь чью-то плохую шутку, не более того.
– Садитесь с нами, места хватит, – пригласила Гортензия Ансегиселя и Мальве, указывая на повозку из Краппа.
Пасечник и его дочь с благодарностью погрузили багаж, а затем забрались внутрь и поприветствовали Хульду, которая с улыбкой подвинулась, уступая место новым попутчикам, – она была искренне рада видеть знакомых, особенно добродушного и статного Ансегиселя.
Тильда и Энно встретили остальных вернувшихся из тумана в повозке Биттерлингов, там же между свертками и корзинами виднелся Райцкер, который устроился поудобнее на дорожном коврике Одилия и мыл лапы.
– Я дал ему молока, – сказал Энно, после того как старик Пфиффер с Карлманом уселись на свои места, а Звентибольд перебрался на сиденье кучера. Потом он добавил уже тише: – Я знаю, куда вы ходили и что там видели. Я тоже ненадолго отошел пройтись по лугу, и дочь Хелмлинга ходила туда же с одним из братьев.
– Если так, то держи язык за зубами, – прошипел Одилий, – точно так же, как и мы все, и сереброволосая Гризельда, и юный Горм. И не заставляй меня затуманивать твою память, как пришлось поступить с Блаулингом. Смотри, сейчас Левин разговаривает со своими детьми. Нетрудно догадаться, о чем идет речь, но туман на этот раз наш помощник: он скроет то, что могло бы посеять страх. Нам нужно как можно быстрее добраться до Баумельбурга, а не бродить без охраны по полям.
Энно замешкался и так ничего и не ответил, устроившись поудобнее на сиденье. Одилия это вполне удовлетворило, Карлман же задумался, что побудило Гризельду заглянуть в туман.
До первых повозок донесся громкий окрик хозяина Фишбурга, приказ передали в конец кавалькады – и все снова отправились в путь. Дом пасечника мгновенно скрылся в пелене вместе с точкой слияния рек. Следующие полчаса те из путников, кто ходил с Ансегиселем на Заливные луга, искренне опасались, что туман рассеется и страшная картина откроется проезжающим мимо квенделям. Однако погода не изменилась, за что все были благодарны.
Спускаясь с пологого склона, пони зашагали быстрее. Путешественники слышали, что Зайчатка рокочет громче, течение ее усилилось под натиском потока Лютинки, стремясь по широкому руслу к холодным водам на севере. И хотя туман на другом берегу постепенно рассеивался, никак не удавалось разглядеть, кто приближается к Жаворонковой роще от деревни Герцлаг и с юга, от леса, из которого через несколько часов должен был выступить Марш колокольчиков. До наступления сумерек оставалось совсем немного.
