В Баумельбурге путники сразу по прибытии погрузились в такую праздничную и веселую атмосферу, что все вокруг Карлмана вздохнули с заметным облегчением; никто не был готов выслушать еще одну страшную историю. Все вдруг стали смеяться и восторженно болтать. На главной площади собралась огромная толпа квенделей, а гости все продолжали прибывать. Накануне веселого праздника, еще не облачившись в маски и мантии, все весело щебетали, то и дело отпивая из маленьких зеленых чашечек по глотку традиционного приветственного напитка – баумельбургского горячего пунша, ароматной смеси местных трав, настоянных на яблочном бренди. Это сочетание, как утверждалось, придумали первые хозяева знаменитого местного трактира – «Винный кубок».
Под его великолепным входом – остроконечной аркой в виде двух дубов, стоящих друг напротив друга и щедро увитых плющом, искусно вырезанным по камню, – старик Пфиффер, Гортензия, Биттерлинги, Хульда и мельник, а с ними и Левин Хелмлинг со старшими сыновьями Фоско и Руфусом встретили Моттифордов из Краппа. Гизил красноречиво рассказывал о почти магическом великолепии своих самых зловещих масок, которые привез на праздник.
Старые друзья обменивались историями, вкратце сообщали о путешествии в Баумельбург. Новоприбывшие не утаили нескольких тревожных вестей: они не скрывали ни исчезновения Бульриха, ни тумана над Заливными лугами, но описывать столбы с лужами крови и ужасными головами никому не хотелось – жители деревни у Жабьего Моста и без того скоро разнесут слухи о том, что возникло на их площади.
В этот ранний вечер не хватало только безоблачного неба со звездами, блеск которых на бархатистой синеве предвещал бы ясную ночь и осеннее солнце на следующий день. Но путники все же были вполне довольны: самый густой туман остался на Заливных лугах. Пусть было пасмурно, но хотя бы не шел снег.
Помимо «Винного кубка», на знаменитую большую площадь выходили еще шесть трактиров. В самом же ее центре возвышались семь старых дубов, нашедшие свое отражение на гербе старинного городка, расположенного в излучине великой реки: на нем сияли семь дубовых листьев вокруг золотого желудя. С незапамятных времен Баумельбург был центром общественных собраний и праздников в Холмогорье. Это селение любили даже больше, чем Воронью деревню с ее древними руинами и внушающей благоговение липой, посаженной великим народом, который затерялся в глубинах веков. Баумельбург полностью принадлежал квенделям, он был основан легендарным Рюриком Эйхартом по прозвищу Ежовик восемьсот лет назад, что соответствовало возрасту дубов, могучих деревьев-великанов, чьи густые кроны давно сплелись в один громадный венок, возвышающийся на много локтей над землей.
Из глубины заведения донесся звук гонга. Карлман обернулся и увидел на пороге внушительную фигуру хозяйки трактира – Резеда Биркенпорлинг была облачена в блестящий вороново-черный праздничный костюм, вполне достойный почтенной вдовы. Рядом с ней стоял бургомистр Лоренц Парасоль в великолепном переливающемся красном бархатном жилете, который делал его похожим одновременно на мухомор и луговой цветок.
– Ну вылитая пушистая малиновка, – усмехнулся Звентибольд.
Вскоре путники из Зеленого Лога прошли внутрь, поскольку Гортензии удалось разместить друзей в главном трактире, где поселились и Гизил Моттифорд с друзьями, и Хелмлинги. Ожидался настоящий пир в большом зале под дубовым сводом. После все разойдутся по комнатам и немного отдохнут, а за час до полуночи снова соберутся на площади, где Лоренц Парасоль и другие члены комитета торжественно возвестят о начале Праздника Масок в Баумельбурге в кругу семи дубов.
Гризельду сразу отвели в семейные покои в сопровождении неумолимой Армилларии, и Карлману удалось заметить лишь блеск серебряных локонов.
В полночь послышались три приглушенных удара барабанов, потом тонкая трель и, наконец, одиночный крик, сначала низкий, глуховатый, а потом, на излете, – звонкий. Издалека раздался ответ: снова барабанный бой, пронзительный свист и затем первобытный зов. Издавна в Холмогорье соблюдали такой обычай и называли его зовом жаворонка; небольшой лес под Баумельбургом получил свое имя в его честь. Так квендели призывали весну и просили о ее благополучном возвращении после долгих зимних месяцев, которые им предстояло пережить. Так начался Праздник Масок в Баумельбурге.
