– Надо выбираться отсюда! Мы и так провели здесь слишком много времени, – сказала она то, о чем все подумали, – учитывая, что на самом деле мы направлялись в «Винный кубок», чтобы хорошенько перекусить. С меня хватит этого дома с привидениями и всем прочим!
Она решительно повернулась к двери, и Биттерлинг снова с горечью подумал, что Гортензия всегда первая выходила из оцепенения, готовая бросить вызов судьбе. Звентибольд ею восхищался.
– Да, и в самом деле, нам следует вернуться на праздник и веселиться со всеми, как мы и собирались, – сказал старик Пфиффер с серьезным выражением лица, которое плохо вязалось с его предложением. – Там мы сможем присмотреть за Кремплингами. За всеми четырьмя, заметьте, потому что теперь меня беспокоят и Иза с Камиллой.
Вышедшая за порог Гортензия снова просунула голову в комнату. Маска совы свисала с ее плеча на широкой ленте, и спутники в комнате увидели сразу две пары пронзительных глаз. Особенно пристально они были устремлены на старика Пфиффера.
– Одилий, скажите мне прямо, не откладывая, что еще нам нужно знать об этом чудесном месте?
– Посмотри за дверью, – спокойно ответил старик Пфиффер.
Гортензия изумилась такому ответу и на мгновение замешкалась. Она не ожидала, что окажется так близко к новым злоключениям. Недоверчиво переведя взгляд с Одилия на Энно, потом на Карлмана, она наконец развернулась, вышла и заглянула за дверь.
– Ох, святые трюфели!
Услышав эти слова, из дома поспешно вышли мельник с Биттерлингами, а следом за ними и плачущая Хульда. Старик Пфиффер, Карлман и Энно наконец оставили корешок на подушке в покое и осторожно закрыли за собой дверь светящейся красноватым светом опочивальни.
Гортензия стояла, держась одной рукой за каменную стену. Фонарь, который вынес старик Пфиффер, заставил ее сощуриться.
– Вместо того чтобы слепить мне глаза, посветите на бузину, чтобы все всё увидели, – взмолилась она.
Не говоря ни слова, Одилий выполнил ее просьбу, и все с тревогой посмотрели на то место, куда он направил свет.
– Ой, поганки дрожащие! – Тильда не смогла сдержать крик, да и у остальных перехватило дыхание.
Наполовину скрытое ветвями и последней редкой листвой, из-под ветвей на них смотрело странное лицо. Даже при ярком свете оно сливалось с садом, и потому было неудивительно, что гости не заметили его раньше. Еще лучше оно смотрелось бы на хвойном дереве, потому что, как шишка, было составлено из бесчисленных коричневатых чешуек, лежащих друг на друге. Нос на самом деле был сосновой шишкой, а лоб венчали ветви с длинными иголками. Глаза и маленький приоткрытый рот застыли в легком изумлении.
– К счастью, это всего лишь маска, – успокоил спутников старик Пфиффер, – хотя то, что она здесь, и то, как она повреждена, не сулит ничего хорошего.
Лицо, казалось, принадлежало безобидному древесному духу, удивляющемуся испуганным взглядам, которыми его обводили собравшиеся квендели. И еще маска изумлялась, до чего ее довели: она сильно потрескалась и была перепачкана кровью.
– Помните Жабий Мост? Здесь маска тоже висит на столбе, который совершенно не видно в темноте, а сейчас его можно заметить, только если присмотреться. Его хорошо спрятали за стволом бузины и ее ветвями, – продолжал Одилий. Только Хульда и Тильда, которые не знали, что остальные видели в тумане у Жабьего Моста, не заметили, что он не упомянул о Заливных лугах.
– Это маска Изы, – печально произнес Биттерлинг, – я точно знаю. У ее сестры похожая, только на ней сверху еловые ветки. Сестры Кремплинг часто помогали совету устроителей, писали письма, рассылали приглашения и при каждом удобном случае подчеркивали, как они гордятся старыми семейными масками.
Теперь трещины в ней показались еще более зловещими.
Старик Пфиффер опустил фонарь, и израненное лицо снова скрылось во тьме. Там, где красноватый луч света падал на снег, тот приобретал мрачный пурпурный оттенок.
– Не буду скрывать, на земле снова кровь, – подтвердил Одилий то, что все и так увидели. Однако кое-что показалось странным.
Должно быть, у корней собралась большая лужа: страшные пятна перед кустом расплывались, как будто здесь волокли что-то большое. Кровавый след вел влево и перед самой стеной обрывался так внезапно, словно все, что тащили до этого места, упало в пропасть за невидимой границей. Квендели молча задумались, пытаясь разрешить эту новую загадку.
– Вообще-то, судя по маске, можно подумать, что Иза или кто бы то ни было спрятался в кустах бузины, – произнес мельник как можно тише, словно его могли подслушать. – Кто-то исчез с лица земли, и осталась только маска.
Он едва успел договорить, как Хульда склонилась к земле и зашептала:
