– Я не видел дочь уже более двух часов, что само по себе необычно. – Огорченный голос Лауриха вывел Одилия из задумчивости. – Она обещала, что все время будет рядом со мной. Моя хорошая Эмбла – довольно робкая и застенчивая девочка, как вы знаете. Но в маске совы она будто преобразилась. Клянусь всеми грибными кольцами доброго леса, может, я и не верю в призраков и магию, но эти жуткие старые маски меняют нас. Они словно обретают власть над теми, кто их носит, направляют и навязывают свою волю.
Лаурих глубоко вздохнул и потер рукой висок.
– У меня голова от этой штуки болит, – продолжал он, тряся медвежьей маской с такой яростью, словно это была отрубленная голова страшного врага. – Но могло быть и хуже, ведь она словно нашептывает что-то потихоньку, проникает прямо в мысли. Мой господин Гизил и слышать об этом не пожелал, хотя я заметил, что и он, и его сыновья как-то странно застонали под этой ношей и стали сами на себя не похожи. Эмбла чувствовала то же. Надела маску совы – и стала непокорная, отвечала резко. Я посоветовал снять ее, что бы ни думали устроители праздника, но все пошло не так. А еще мне показалось, что и у меня мысли путаются, чем дальше, тем сильнее, и в этом явно виновата маска. Я не мог избавиться от нее до тех пор, пока мы не прошли мимо Хелмлингов. Они собираются в деревне внизу. Похоже, снимаются с места.
Старик Пфиффер обратил внимание на последние слова Лауриха, а вместе с ним прислушались и Гортензия с Биттерлингом.
– Хелмлинги уезжают из Баумельбурга? – спросил Одилий, задумчиво глядя мимо остальных. – Что ж, неудивительно, ведь они умеют читать знаки, – пробормотал он, затем вновь повернулся к егерю.
В воздухе все сильнее раздавалось карканье ворон, словно надвигалась зловещая буря. Лаурих Сток поднял голову и прислушался.
– Я знаю этот звук. Когда ястреб, который охотится по утрам над Сверлянкой, сбивает голубя, он садится на ветку, чтобы возвестить о победе. Тогда его черные приятели прилетают на соседнее дерево и с криками требуют своей доли, которая достается им нечасто. Большая тут стая, верно, вороны поджидают могучего охотника. Интересно, на кого он нацелился?
Слушатели удивленно посмотрели на него: молчаливый егерь никогда раньше такого не говорил. Гортензия с подозрением покосилась на маску, которую он не выпускал из рук, несмотря на отвращение.
– Ты собирался рассказать нам о Хелмлингах, а потом об Эмбле, – напомнила она.
– Паутина в мозгу! – фыркнул Лаурих. – Вот видите, я теряю нить мысли, как будто голова набита опилками. На самом деле есть у меня одна догадка: пожалуй, именно Зимняя королева вызволила меня из этого зловещего сумрака. Ведь когда мы проезжали мимо ее колесницы, мне показалось, что Гризельда Хелмлинг кивнула в мою сторону. Должно быть, так и было, потому что верный Гриндель посмотрел на нее в ответ и радостно залаял, словно узнал доброго друга. Нюх у него отменный. В следующее мгновение я почувствовал себя гораздо лучше и снял маску. – Он вздохнул, прежде чем продолжить речь. – Но к тому времени было уже слишком поздно. Для моей бедной девочки, я имею в виду. Эмбла внезапно развернула пони и поскакала за темными всадниками, как будто не могла поступить иначе. Я хотел ее догнать, но путь преградила другая процессия в масках. Там было много мрачных существ с юга и с Туманных камней; я не смог пробиться сквозь их ряды. Теперь мне кажется, что они все сделали нарочно.
– За кем поехала твоя дочь? – спросил старик Пфиффер, хорошо знавший милую девушку по визитам в сторожку. Он всегда останавливался поболтать с ней о саде, который был ее гордостью и радостью, и сейчас, слушая рассказ отца, с трудом узнавал прежнюю Эмблу.
– Она отправилась за ряженым в последней маске, – ответил Лаурих Сток, и на его лице отразилось отчаяние. – Их было семь, вы же знаете, я нашел их в сторожке. Лучше бы и не находил никогда. Ее заманил второй «волк». Сначала я подумал, что под маской скрывается один из сыновей Гизила, нам всем так казалось. Да и сама Эмбла, должно быть, решила, что это тот жалкий дурачок Томс, который несколько недель отирался вокруг сторожки, как влюбленный дворовый кот. Но, боюсь, это был не он. Господин не дал мне ответа, когда я спросил, кто на самом деле прячется под маской второго волка. Даже не знаю, кто ехал с нами бок о бок в кавалькаде Моттифордов и заманил Эмблу. С тех пор я повсюду ищу ее и не могу найти.
Наконец, Карлман вновь обрел ясность мысли и задумался, что же заставило его свернуть со знакомой улицы на кривую неизвестную дорогу. Он так и не понял, по своей ли воле очутился во дворе, залитом голубым волшебным светом. Казалось, он вот-вот очнется ото сна или обморока. Карлман даже не смог бы ответить, открыты ли его глаза, но, несмотря ни на что, не чувствовал себя плохо, им владела только странная отстраненность. Со сдержанным любопытством молодой квендель ждал, что же произойдет дальше.
