Туман опустился, будто занавес, перед квенделем, дрожащим с ног до головы. Карлман попятился, опасаясь упасть, но все же устоял. Кто-то окликнул его по имени, и на мгновение ему показалось, что он различает в белой пелене очертания высокой фигуры – не квенделя, а человека. Затем тень взметнулась вверх, раздался треск, и все исчезло.
– Карлман! Эй! Карлман!
Голос звучал вполне знакомо, он, казалось, принадлежал не стражу из тумана. Что-то так сильно вцепилось квенделю в спину, что теперь шею и в самом деле сдавило, но явно не могильной хваткой.
– Поганки мухоморные, да он упрямее Муни, – выругался молодой голос, и кто-то еще моложе подтвердил эти слова грустным смехом.
Хватка ослабла, и что-то треснуло и порвалось, как ветхая ткань. Карлман повалился навзничь, неловко стукнувшись о припорошенную снегом землю, а маска Бульриха больно ударила его по плечу. Подняв голову, он увидел три фигуры, склонившиеся над ним в красном сиянии фонаря из гоблинского стекла. На лицах плясали кровавые отблески, но сами квендели явно были из плоти и крови.
– Я же просил тебя держать эти маски вместе, Карлман Шаттенбарт, – обратился к нему самый высокий из трех подошедших. – Мы тебя едва не потеряли, тебе очень повезло.
Энно попытался привести поскользнувшегося и неудачно упавшего друга в чувство.
– Вставай, нам пора! Надо вернуться и предупредить остальных!
Карлман с трудом поднялся. Он оказался посреди улицы, по которой совсем недавно шел за Энно. Наконец, до него дошло, о чем тот говорил.
– Держаться вместе! – фыркнул Карлман и, встав, застонал. – Хорошо тебе говорить, вот спасибо за совет! Просто чудо, что я вообще еще здесь! Ты так спешил, что сбежал от меня…
Карлман вздрогнул, потому что пелена больше не застилала его память. Он снова как наяву увидел перед собой страшный холм с таким жутким обитателем. А еще высокую фигуру человека, который, возможно, спас его. «Не в первый раз», – подумал он.
Карлман заглянул через плечо Энно в поисках входа во двор и с облегчением увидел, что калитка закрыта.
Энно, заметив его взгляд, покачал головой.
– Надолго запереть ворота не удастся: когда опустится туман, не на что будет навесить засов, – сообщил он. – Мы должны найти старого Пфиффера.
– Как вы меня отыскали? – спросил Карлман.
Только теперь он заметил детей, стоявших слева и справа от Энно, – двоих исхудалых, жалких ребятишек, которые были без масок. Лишь темнела на щеках орехово-коричневая краска, напоминавшая грязь. Карлман с трудом узнал в этих призрачных созданиях некогда столь жизнерадостных детей Кремплингов – Афру и Флорина – из Звездчатки.
– Мы увидели жуткий свет, в котором мерцают и переливаются огоньки. Мы часто его видим, – сказала девочка так спокойно, словно говорила об особенно живописном лунном свете дома над Сверлянкой.
Карлман с ужасом подумал, что эти бедные дети, должно быть, пережили много страшного с той Волчьей ночи и мало кому было до них дело.
– Значит, это вас я должен поблагодарить за то, что до сих пор здесь, – произнес он.
– Да, – кивнул Флорин, подтверждая слова сестры, которая была на три года младше. – Потому что если ты забредешь в туман, то потеряешься, как Блоди.
– И как Траутман, наш пес. И как Фендель Эйхаз, наверное, и даже Муни, наш теленок, о чем рассказывал Энно, – добавила Афра с безжалостной ясностью. Казалось, она забыла, как плакать, и совсем не походила на ребенка. – Мы втроем вытащили тебя из тумана за плащ, когда увидели, что творится. Нельзя туда лезть, если не знаешь дороги, – настойчиво повторила она.
– А как поживают ваши родители? – спросил Карлман, несколько ошеломленный ответами малышей, чьи характеры так изменились.
– Мама наблюдает за сверкающим туманом, – предельно серьезно объяснил Флорин. – Она ищет, где он опустится, а потом рассматривает его. Она много раз видела там нашего брата. Вот и продолжает следить, обычно на мосту через Сверлянку, возле болота, где пропал Блоди, а мы сторожим дома мандрагору, подмену Блоди. Отец ничего не хочет об этом знать. По ночам он выходит на реку искать маму. Иногда ее подолгу не бывает дома. Но мы научились быть одни и присматривать за маленьким корешком.
В доказательство этих слов, к немалому ужасу Карлмана, дети показали тонкие пальчики, кончики которых были исколоты и воспалены. Внезапно молодого квенделя охватил страх перед осознанием ужасного горя.
– Где ваша мама? А отец? Или вы сбежали от них в праздничной суете?
Учитывая, что сам едва избежал гибели, Карлман понял, что слова его прозвучали невежливо. Но как посмели Кремплинги бросить детей?
Афра и Флорин покачали головами в знак молчаливого согласия, как будто не знали ответа ни на один из вопросов Карлмана.
– Они и сами искали родителей, – мрачно сказал Энно. – Фиделия всерьез полагает, что видела Блоди среди кавалькады ряженых в масках, теперь ходит по Баумельбургу и не может его найти. Кремплинг ищет ее, а белая как смерть Фиделия – проход в призрачные земли.
