«Наверное, они едут через Баумельбург, как и Моттифорды», – угрюмо подумал Карлман. Проследить за свитой из Краппа было проще простого, достаточно прислушаться к лаю своры их собак, который раздавался то ближе, то дальше. Темные всадники скакали за волком-вожаком Гизилом, судя по всему, недалеко от площади, передвигаясь по улицам и переулкам; возможно, серебристая кавалькада из Фишбурга опасалась попасться им на пути. Недавняя встреча у круга дубов не увенчалась успехом: тень зимы слишком заметно нависла над ярким лунным светом как дурное предзнаменование.
Однако помнит ли Гризельда о совместной прогулке в глубокие подвалы Фишбурга? Над этой куда более важной загадкой Карлман раздумывал уже довольно давно. Он чувствовал, что становится серьезным и задумчивым, как старый мшистый валун. Будто серебристый поток, Гризельда Винтер-Хелмлинг нахлынула на него, а потом беспечно прокатила свои волны мимо, забыв о его существовании.
– Ну конечно, они там, – возбужденно сообщил Энно, и, когда он добавил, что действительно их видел, Карлман окончательно встряхнулся. Самое время взять себя в руки.
– Подожди! Кого ты видел? – окликнул он приятеля сзади.
К его досаде, Энно просто побежал дальше. Карлман с трудом поспевал за ним.
Только сейчас он понял, что они уже почти дошли до противоположной, северной, границы большой площади. Молодой квендель задрожал и плотнее закутался в плащ. Возможно, он просто устал. Ведь глупо думать, что на одной стороне площади холоднее, чем на другой, даже если эта часть обращена к Холодной реке. Однако света здесь было заметно меньше. Должно быть, баумельбуржцы в суматохе праздника забыли убрать погасшие свечи и поменять догоревшие факелы на новые.
С одной из тропинок, ведущих к великой реке, на них, словно рой летучих мышей, налетели квендели из Запрутья. Они несли тускло горящие фонари, стекла которых запотели от близости воды. Темная фигура Энно казалась в этой толпе тенью вылетевшей на охоту совы.
Теперь Карлман уверился в своих подозрениях и тут же разозлился, в основном на себя. Конечно, они потеряли Одилия и остальных, и найти кого-то в этой суматохе, прежде чем наступит полдень, теперь можно было только случайно. Карлман не испытывал особого желания общаться со знакомым во второй маске Шаттенбартов, особенно потому, что так и не смог его разгадать. И все же молодого квенделя не покидало смутное ощущение, что две старые маски не должны разлучаться. Все как и предполагал Энно, да и сам Бульрих, когда собирался принять участие в празднике вместе с племянником.
– Поганки дрожащие, да остановись, наконец!
Энно все-таки услышал и обернулся. Карлман снова подумал, как жутко выглядит расколотое деревянное лицо с единственным глазом из голубоватой гальки. Поднимавшиеся от великой реки квендели заметили эту маску и постарались держаться от обоих на почтительном расстоянии. Только сейчас Карлман понял, что его вид им тоже не нравится.
– Елки-поганки, кого ты там видел? – задыхаясь, набросился он на Энно. – Не наших друзей, верно? Пасечник наверняка имел в виду совсем другое место, куда мы должны были с ним пойти. А здесь наших явно нет.
В его голосе звенело недовольство, что Карлману страшно не понравилось. В конце концов, он мог бы и сам позаботиться о том, куда направиться. Ведь их никто не преследовал. Было совсем темно, и только по голубоватому отблеску гальки Карлман догадался, что Энно на него смотрит.
– Афра и Флорин только что были здесь. Я в этом уверен, – неожиданно сказал тот и, словно вспомнив о чем-то, снял маску.
– Афра и Флорин? – изумленно переспросил Карлман, словно никогда не слышал этих имен.
– Да, дети Кремплингов, брат и сестра Блоди, – зачем-то добавил Энно, как будто Карлман сам не был родом из Звездчатки. – Я заметил их в толпе, когда мы выходили из «Винного кубка», и решил догнать. Скорее всего, сейчас они скрылись в том переулке. Давай их поищем. Может быть, и родители где-то поблизости. И две сестры Кремплинг, если нам повезет.
Он не стал надевать маску, повесил ее через плечо, и не просто так: зловещие маски Шаттенбартов изрядно напугали бы малышей. Карлман последовал его примеру. Теперь ему казалось, что он понимает, почему Энно хотел отыскать детей Кремплингов. И все же не был уверен, что мечтает поближе познакомиться с их матерью. Бессмысленное нежелание Фиделии Кремплинг оставить младшего сына на попечение судьбы и ее постоянные прогулки по Черным камышам уже давно придали ее образу зловещие черты.
Карлман содрогнулся при мысли о мандрагоре и со смешанными чувствами последовал за спутником в сумрак переулка. Вдруг молодой квендель замедлил шаг и наконец остановился, а быстро идущий Энно растворился в темноте перед ним.
«Как же так, почему здесь все по-другому, ведь мы отошли не так уж далеко от трактира?» – спрашивал Карлман себя, неуверенно оглядываясь по сторонам.
Здесь было пусто, но, возможно, они просто выбрали не самый оживленный переулок. Сюда тоже доносился праздничный шум с площади, приглушенный, но все же отчетливо различимый, как рокот далекой реки.
