Внезапно перед ними появился Шнеклинг, огромный и бесформенный, которого они узнали по криво сидевшему на голове собачьему черепу. Пришлось на мгновение остановиться, и Пирмин оказался лицом к лицу с ненавистным хозяином трактира.
В шуме и суматохе невозможно было разобрать, о чем говорили эти двое, мгновенно узнавшие друг друга, несмотря на костюм Дрого. Дома, в Звездчатке, такие встречи наверняка раздражали Шнеклинга, потому что Кремплинги совсем перестали участвовать в деревенской жизни. Клеветники ничего не добились, что естественно для тех, кто преследует невиновных лишь по злой воле и радуется их страданиям. Шнеклинг, коварный трус, едва не потерявший голову от страха посреди суматохи, снова набросился на Пирмина, который только что потерял жену и видел тень младшего сына, пропавшего в камышах, в чем считал себя виноватым.
Поскольку Дрого, несомненно, подс
Гортензия и Хульда громко закричали, но мельник, толкавший вперед ослепшего от горя и полубесчувственного Биттерлинга, потянул их за собой, проведя мимо суматохи целыми и невредимыми. Возможно, Кремплинг догонит их позже, когда выберется из драки, в которую – ох, мухоморные поганки! – ему не стоило ввязываться, хотя бы ради детей. Сейчас ждать его было опасно, и лучше всех это понимали старик Пфиффер во главе маленькой измученной процессии и Уилфрид в ее конце. Их неумолимо подталкивали вперед, и остановиться было невозможно. Наконец, они оказались совсем близко к кругу дубов.
На фоне разразившегося вокруг хаоса под старыми деревьями царило странное спокойствие. Внутренний круг на первый взгляд казался пустынным, потому что в эти мгновения там не было ни бегущих ряженых, ни членов совета устроителей, ни Моттифордов, которые занимали это место до возвращения Марша колокольчиков. Казалось, все они давно исчезли, между могучими стволами стелились лишь клубы тумана.
В центре круга стояли два темных предмета, один из которых излучал слабое красноватое свечение. На треноге поблескивал медный котел, где догорали остатки огня, впервые зажженного в начале маскарада. Теперь старику Пфифферу казалось, что это было в другой жизни, а не несколько часов назад. Рядом с котлом лежала длинная доска на нескольких опорах, на ней стояли странного вида сосуды. На первый взгляд создавалось впечатление, что это ночной стол, который в спешке пытались убрать, потому что многие предметы на нем опрокинулись или упали на землю, например, большой темный сверток.
Это был тот самый стол, с которого хранитель моста из Запрутья запускал фейерверк и, вероятно, разбросал здесь свои пожитки. Самого хранителя рядом не оказалось, и старик Пфиффер подумал, что Эйхен-Райцкер не произносил никаких заклинаний и уже давно покинул Баумельбург, как и Винтер-Хелмлинги. Все это пронеслось у него в голове, когда они почти миновали круг дубов. Одилий крепче прижал к груди корзину с котом, потому что почувствовал: что-то меняется, несмотря на все усилия, и не только из-за ледяного холода, который принесла с собой наступающая ночь. Шестое чувство подсказывало, что к столу лучше не приближаться. Но тут до слуха донесся слабый зов, и Энно, шедший позади с Флорином, предупреждающе дернул старика за рукав: Биттерлинг упал!
Так что Пфиффер вынужденно остался под сенью темных деревьев. Остальные последовали за ним, радуясь возможности хоть ненадолго скрыться от толпы. Уилфрид перенес Звентибольда, который безвольно повис у него на руках, к одному из старых дубов и осторожно усадил на землю. Вместе с Гортензией и Хульдой мельник опустился на колени рядом с Биттерлингом, который со слабым стоном пришел в себя. На него помахали, расстегнули воротник и напоили из походной чаши.
В передышке нуждался не только Звентибольд. После всего пережитого оставалось пройти еще столько же, пока друзья не ступят на порог «Винного кубка». Среди старых деревьев они будто оказались на островке спокойствия, за берегами которого в Баумельбурге бушевала битва. И, возможно, так было уже давно.
– Нам нельзя здесь оставаться, нужно идти дальше, – убеждал спутников Одилий. – Мне жаль, Звентибольд, я понимаю, что ты предпочел бы просто лежать здесь.
Пфиффер с жалостью посмотрел на Биттерлинга, который притулился у основания большого дуба, словно странный зверек, живущий среди корней. Его костюм потерял форму и кое-где разорвался.
