Старик Пфиффер стоял рядом с Энно и Карлманом. Их маски сияли лунным светом, которого так долго не видели в Холмогорье. Едва они взялись за руки, Карлман почувствовал, что в него вливается новая сила, словно добрые духи тех деревьев, из которых когда-то были вырезаны старые маски, передали ее часть. Они хранили эту вечную силу в корнях и ветвях, коре, листьях, плодах и семенах и передавали ее из поколения в поколение, пока не вырос целый лес, защищающий всех живых существ.
Остальные, должно быть, тоже что-то почувствовали, потому что внезапно успокоились. Даже печальный Биттерлинг и перепуганная Хульда без трепета встретили угрозу. Афра и Флорин спрятались за шестью друзьями, прижавшись к котлу, а рыжий кот встал между ними.
Шестеро врагов окружили их на потрескивающей мерзлой земле, словно черные статуи. Но они, хотя и хранили безмолвие, сотворены были не из неподвижного камня, ибо уже подняли руки и тянулись к квенделям, чтобы поймать, унести. Несомненно, они явились из Страны теней.
В дубах глухо зашелестело: черные птицы готовились взлететь. Между деревьями клубился пар, словно открывались ворота, за которыми была уже не большая площадь Баумельбурга.
«Прощай, дядя Бульрих, может быть, мы еще встретимся, ведь ты смог вернуться…» – подумал Карлман на излете надежды и внимательно огляделся, ожидая, не появится ли в тумане высокая фигура в развевающемся плаще – их неизвестный спаситель. Никого не обнаружив, он со всем пылом и печалью юного сердца подумал о матери.
«Дорогая мама, – мысленно сказал Карлман, – возможно, скоро мы встретимся. Пожалуй, мне есть куда стремиться, и знаешь, я приду не один».
На его глазах блестели слезы, которые, думал молодой квендель, уже не прольются в этой жизни, в Холмогорье, на живой стороне мира; должно быть, он перешел на другую сторону и умер, потому что из-за дубов, оттуда, где не проходил никто из шестерых врагов, приближалась фигура в белом одеянии, окруженная таинственным светом.
– Мама, – прошептал Карлман.
Что ж, выходит, Бедда и в самом деле пришла за ним, словно уже давно с нетерпением ждала за призрачной границей. Карлман забыл о страхе, чувствуя, как сжимают его руки Одилий и Энно. На этот раз он не отвернулся с содроганием, а смотрел на призрака в молчаливом ожидании.
О святые трюфели! Мгновение спустя он не поверил своим глазам, не говоря уже об ушах. И его спутники ощутили то же самое.
К ним шла Зимняя королева, приближаясь с нежной песней. На камнях и жемчужинах ее короны из инея сверкали огни. За королевой шли ее отец и братья в серебристых одеждах, а за ними и другие обитатели Фишбурга. На этот раз они вынули из ножен сверкающие мечи, которыми рассекали туман и ночь.
– Гризельда! – изумленно воскликнул Карлман, и тут же все завертелось.
Как только он разжал руки, выпуская ладони Энно и старика Пфиффера, защитный круг распался и все квендели упали на землю. Над взъерошенными бурей верхушками дубов разверзлось небо, и свет с облаков, словно пау- тина, опутал стволы, открывая вид на большую площадь, похожую на пустынное поле боя. По ее краям отступали все глубже в тень сгорбленные и стонущие фигуры, а лежащие неподвижно тела напоминали о том, что не всем удалось спастись от обезумевшей толпы. Ветер завывал, словно дикий зверь, в ярости поднимаясь к небу и обрушивая горы облаков. Полная луна, которой так долго не видели в Холмогорье, показалась в их широких трещинах.
Время ветра, время волка – луна засияла над холмами, превращая небо в огромную красную рану.
Крупные обломки облаков падали, будто призрачные горы, на их месте скапливались другие, чтобы рухнуть следом. Оставшиеся дрейфовали, как призрачные парусники, по пурпурному диску луны. Из расколовшегося небосвода вырвалась белая молния и пронзила остатки тьмы зазубренными мерцающими стрелами, однако грома так и не раздалось, хотя его раскаты, несомненно, были бы ужасны.
Сползшая маска мешала Карлману рассмотреть происходящее. Он поспешно поправил ее и вскочил. Нет, ему не приснилось, и чудо действительно свершилось: приближались Хелмлинги и с ними Гризельда.
