Потом он заметил, что рядом с ним пригибаются от ветра Энно и старик Пфиффер, их маски тускло светятся. Огонь в котле погас, и на виду осталась только Гортензия, которая размахивала в воздухе палкой или шестом. Так она отгоняла волка, который угрожающе возвышался перед ней, но вот и он покачнулся и зашатался, словно с трудом удерживаясь на ногах. Его зловещие спутники тоже едва стояли. Быть может, их едва не сбил шквальный ветер, пронесшийся сквозь круг дубов, пространство которого вскоре заполнил звонкий голос Гризельды – она запела старинную песню Винтер-Хелмлингов и без труда заглушила порывистый ветер.
Моттифорды, хватаясь за горло, будто их душили, пытались сорвать маски. Наконец, егерю из Краппа первому удалось сбросить с головы деревянную личину медведя и отшвырнуть ее подальше.
– Клянусь всеми ядовитыми мухоморами! Наконец-то я избавился от тебя – больше никогда! – в ужасе закричал Лаурих, явно обращаясь к маске.
Наконец, его хозяин тоже смог скинуть волчью голову, и, увидев бледное растерянное лицо Гизила, Гортензия опустила самодельное оружие, потому что догадалась: грозному наваждению, охватившему Моттифордов, пришел конец. Мгновение – и все маски лежали на мерзлой земле, будто отрубленные головы страшных врагов. Рядом с Гизилом стояли трое его сыновей и оглядывались, словно очнувшись от кошмара.
И пробудила их Зимняя королева – все это поняли.
– Клянусь священными грибными кольцами мирных лесов, вы прибыли как раз вовремя, – обратился Пфиффер к хозяину Фишбурга и его сверкающей серебром свите.
Одилий благоговейно склонился перед Гризельдой в мерцающей вуали, как старый усталый воин, еще прежде, чем та прошла сквозь клубы тумана так, словно ни одна буря не могла причинить ей вреда.
Тем временем поднялись и остальные. Биттерлинг опирался на Хульду, мельник держал за руки Флорина и Афру, которая несла кота Райцкера. Все выглядели растрепанными и измученными, но никто, похоже, не пострадал.
Карлман почти ничего не замечал, он смотрел только на Гризельду. После всего пережитого ее появление казалось невероятным чудом, учитывая, что опасность еще не миновала. Молодому квенделю было безразлично, что подумает о нем семья девушки и его спутники и уместно ли подойти к ней и оставаться рядом, пока она не отошлет его прочь. Ни о чем не думая, он прошел мимо Хульды и Гортензии.
В последний светлый миг, который Карлман запомнит навсегда, Зимняя королева воссияла ослепительным светом. На кончиках посеребренной инеем короны внезапно вспыхнули голубоватые языки пламени, словно лед раскалился, а за ее спиной поднялась тень, о которой все позабыли. Она возникла между Хелмлингами, словно из глубин земли, змеящиеся вихри тумана превратились в черную мантию, над которой сияла холодная белизна.
На лице зловещего призрака серебрилась маска Резеды Биркенпорлинг. Только сейчас квендели поняли: никто не удосужился выяснить, что стало с хозяйкой трактира. И все же не могло быть, чтобы перед ними стояла настоящая Резеда. Карлман услышал вопль Гортензии, Горм, младший из братьев Хелмлингов, тоже закричал от ужаса, как и отец семейства. Они догадались, что сейчас произойдет.
Мрачные ленты тумана опутали светлую фигуру Гризельды, упавшая с ее короны вуаль открыла юное лицо, безутешно печальное, словно застывшее во льду. Тень сплела свою роковую сеть так же быстро, как с дерева слетает осенний лист, и все, кто стоял рядом, застыли, скованные злыми чарами. Кем бы ни было существо под серебряным ликом, которое танцевало вокруг Зимней королевы, словно зловещий мотылек, оно наконец взлетело ввысь. На глазах у тех, кто недавно лишился близких и всякой надежды, младшая из Хелмлингов растворилась в тумане вместе с жуткой похитительницей.
Молния с оглушительным грохотом ударила в круг дубов, словно играя финальный аккорд. Пораженное ею дерево раскололось от верхушки до самых корней, и его ветвистая крона тут же загорелась. Пламя, взметнувшись, перекинулось на другие дубы, и черный рой птиц в единый миг взлетел и по спирали устремился в бушующие облака. Раздались пронзительные крики, заглушающие ветер, которые стихли, когда пернатые попадали на землю, охваченные огнем.
Весь Баумельбург содрогнулся от удара молнии, следом за которым раздался гром такой силы, что все квендели, еще бродившие по улицам, упали и в смертельном страхе обхватили головы руками. Казалось, над Холмогорьем разверзлось небо. Так оно и было, потому что огромные тучи расползались все дальше и дальше, словно стремясь улететь за край света. Снова засверкали молнии и раздался страшный гром – бушевала невиданная буря.
