– Быть может, нам лучше спрятаться в каком-нибудь доме? Найдем незапертую дверь, – предложила испуганная Хульда, когда им не встречался уже никто. Они шли мимо зловеще темных окон и дверей, за которыми можно было найти если не помощь других квенделей, то хотя бы укрытие.
Не замедляя шага, Одилий молча указал на ближайший забор. Спутники заметили, что во многих садах между деревьями и кустами стояли высокие столбы, наполовину врытые в землю. На них висели маски с жуткими гримасами, глядевшие на прохожих пустыми прорезями для глаз, в которых начинало что-то коварно мерцать, если смотреть на них слишком долго.
– В некоторых домах наверняка не пусто. Однако мы не знаем, кто нас там встретит, – бросил старик Пфиффер через плечо, и все пошли дальше, дрожа от страха сильнее, чем прежде. Теперь квенделям казалось, что за ними в упор наблюдает кто-то, уже давно присвоивший себе эту часть Баумельбурга.
«Святые пустотелые трюфели, помогите нам, – мысленно воззвали шестеро путников и заставили себя не думать о том, что могло случиться с жителями. – Вперед, вперед, только вперед, пока свободен путь!»
Они шли, не глядя ни вправо, ни влево, ни в мрачное небо.
Немного погодя старик Пфиффер вдруг отшатнулся, как будто перед ним разверзлась пропасть. Хульда и Биттерлинг в панике закричали, решив, что дорогу перекрыли волки. Карлман споткнулся и упал на колени, маска сползла с его лица. Выпрямившись, он забросил ее за спину и почувствовал, как что-то мягкое и холодное коснулось щек. В свете факела молодой квендель разглядел, что на темной ткани его плаща расцветают призрачные белые цветы – снежинки. Они кружились в прекрасном танце, подгоняемые неумолимым ветром. Остальные тоже сбросили маски и испуганно уставились на то, что лежало посреди дороги, из-за чего Одилий так внезапно остановился. Это было нечто темное, похожее на свалившийся с телеги мешок.
Сделав несколько шагов, старик Пфиффер вытянул руку, в которой сжимал факел, готовый ударить им, как оружием. Опасаясь худшего, он в недоумении и ужасе склонился над скорчившейся на земле фигурой. Могло бы показаться, что перед ними сломанное чучело, если бы не красные кляксы, растекшиеся по лицу из растрескавшейся коры. Кровь сочилась из глубоких трещин густыми, вязкими каплями, похожими на алую смолу.
Маска, уставившаяся в пустоту, принадлежала звонарю из Жаворонковой рощи. Шея его странно вывернулась, отчего тело еще сильнее напоминало сломанную деревянную фигуру. Посох лежал чуть поодаль; больше не трепетали на нем нежные голубые ленты, стих мелодичный звон серебряных колокольчиков. Так же неподвижно и молчаливо лежал и сам мертвый квендель в кровавой маске, лишь хлопья снега танцевали вокруг, словно отыскали повод для беззаботной радости.
За Одилием подошли остальные. Опустившись на колени рядом с мертвецом, старик Пфиффер повернулся к спутникам. Он осторожно приподнял маску и заглянул под нее, а потом с тяжелым сердцем собрался отвечать.
И вдруг он замер, глядя мимо Гортензии и Энно в переулок. Путь, которым они пришли, быстро терялся во тьме, потому что факел освещал лишь небольшой участок дороги. Однако Одилий сразу понял, что всего в трех шагах от них блеснули две мерцающие точки, парящие в черноте. Вот рядом появилась и вторая пара глаз, а затем еще одна с другой стороны. Волки!
Остальные, должно быть, тоже заметили огоньки. Старик Пфиффер услышал за спиной испуганные возгласы, вернее, всхлипы. Удар молнии поверг квенделей в ужас, вид Дикой Охоты в грозовом небе ошеломил. В конце концов они оказались жертвами ужасного заклятия, которое погрузило их в первобытное бессилие, превратив в беззащитных беглецов, – хищники увидели жертв.
Лишь Одилий бросился вперед. Он смело встал на пути у волков.
– А ну, прочь с дороги! – крикнул он, размахивая факелом как дубиной, от которой сыпались искры. Огонь с шипением пронзил воздух и на мгновение превратил вихрящийся снег в огненную пыльцу.
Три внушающие трепет тени медленно приблизились. Бесшумно выскользнув из темноты, они обрели знакомые очертания. Волки склонили могучие головы и с непринужденным интересом разглядывали жалкую кучку квенделей, уверенные в кровавом конце. В центре стоял вожак – огромный туманно-серый волк. В полуоткрытой пасти сверкали острые зубы, длинные лапы едва касались снега. В конце концов он все-таки их настиг.
Старик Пфиффер, сам того не желая, опустился на колени, а за ним и его спутники, которые сцепили руки, когда к ним приблизились три безжалостных существа. Живые были волки или мертвые, никто не знал, но все понимали, что их ждет. Квендели смотрели в жестокие глаза, сиявшие во тьме. Все вокруг превратилось в огненный вихрь, в котором смешались пламя факела и горящие взгляды чудовищ.
