Собрав последние силы, Одилий, пошатываясь, поднялся. Он сурово прокричал что-то на чужом языке – грубые слова, похожие на те, что жуткие создания распевали под Марш колокольчиков. Перед глазами Карлмана вдруг возникло худое лицо мужчины, который печально смотрел на него и, казалось, чего-то хотел. Ошеломленно подняв голову, молодой квендель обнаружил, что это маска Пфиффера, глядевшая сквозь снегопад. Она висела за спиной Одилия и излучала слабое сияние. Вдруг Карлман в ужасе почувствовал, как кто-то коснулся его руки, но затем с облегчением понял, что это Энно.
Молодые квендели одновременно рванулись вперед, и Гортензия не успела их удержать. В мгновение ока те встали рядом со стариком Пфиффером и натянули на лица маски Бульриха.
Волки угрожающе зарычали и оскалились.
– О горе мне, горе! – всхлипнул Биттерлинг. – Дорогая Тильда, скоро я буду с тобой, но это будет не очень приятное зрелище…
– Возьми себя в руки, Звентибольд! – пристыдила его Гортензия. – Мы не бросим друзей.
Она встала и потянула Биттерлинга и Хульду за руки прочь от мертвого квенделя. Лучше погибнуть вместе с Одилием, Карлманом и Энно, если волки решатся напасть.
В это мгновение у них за спинами, там, где дорога спускалась к Холодной реке, раздался оглушительный шум, который превратился в безумный грохот. Переулок задрожал. По мерзлой земле били копыта, снежное покрывало не смягчало страшного гула, к которому добавлялось странное дребезжание.
Первой обернулась Хульда.
– Оглуши нас черная труба смерти! – пронзительно закричала она. – А вот и Повелитель Тьмы на своем черном коне!
С неба спустился если не он сам, то кто-то такой же черный и кошмарный, и между домами сверкнула молния. Что-то зашипело и засвистело, а потом зеленоватые искры по высокой дуге пронеслись над головами квенделей и поразили скалящихся волков. Снег поднялся клубами. Хищники отпрыгнули и остановились, готовые снова броситься в атаку.
Переулок наполнился серебристым сверкающим маревом. Из хлопьев снега и дыма появились очертания огромного черного коня, который бежал в упряжке и тянул за собой повозку. На спине могучего животного сидел всадник в развевающемся плаще, его белые волосы и длинная борода метались на ветру. Он размахивал палкой, как старик Пфиффер факелом, и выглядел таким же сердитым. Квендели застыли, пригвожденные к месту, между волками и странным всадником.
– Прочь, создания тумана, тьмы и ночи! – крикнул он властным голосом. – Темная паутина, прочь! Убирайтесь, тролли, вам здесь не место! Прочь!
С этими словами Себастьян Эйхен-Райцкер спрыгнул с коня и широкими шагами направился к дрожащим квенделям, на ходу швырнув что-то над их головами. Снова вспыхнули искры, отгоняя волков за стену света.
– Себастьян! – произнес старик Пфиффер срывающимся голосом и наконец опустил факел. – Себастьян, ты как раз вовремя. Еще немного – и было бы поздно!
– Быстрее, – прорычал смотритель моста из Запрутья так свирепо, что Биттерлингу показалось, будто их спаситель и сам стал похож на волка. – Забирайтесь в повозку, и давайте убираться отсюда! Я не смогу долго сдерживать их своей слабой магией, а зло сейчас ползет со всех сторон!
Он указал за спину, и остальные поняли, что имелось в виду. Из окружающей темноты появились тени. Они уже начали подниматься и обретать форму. Три волка вновь приблизились, и в их глазах заплясал убийственный блеск.
– Клянусь черными мухоморами, быстрее! – снова зашипел Себастьян. – Если хотите жить!
Собрав последние силы, шестеро квенделей забрались на старую повозку и плотно прижались друг к другу. На дне лежал сверток, слегка присыпанный снегом. От него сильно пахло дымом.
Карлман и Биттерлинг сразу же узнали скрипучий экипаж хранителя моста. Это была та самая повозка, которая стояла во дворе перед «Старой липой» в день заседания совета. Они искренне понадеялись, что та не развалится по дороге. Хранитель моста вскочил на коня, который яростно фыркал и, похоже, как и хозяин, ничего не боялся.
– Мы здесь не развернемся! – с отчаянием крикнула Гортензия. – Переулок слишком узкий!
– Пригнитесь! – отрывисто приказал Себастьян, обернувшись. Хмуро взглянув на Карлмана и Энно, он добавил: – И снимите маски! Близится полночь.
Друзья беспрекословно повиновались, и, едва все пригнули головы, Себастьян направил черную лошадь вправо и под пугающе низкой аркой свернул на узкую дорожку. Должно быть, Пфиффер со спутниками не заметили этот переулок, потому что их внимание отвлек мертвый звонарь. Повозка помчалась по гладким булыжникам, быстро набирая скорость: всадник подстегнул вороного жеребца, и тот побежал еще быстрее.
