– Не самая лучшая погода для путешествий, – пробормотал Биттерлинг, угрюмо вглядываясь с кучерской скамейки в хмурое небо.
В то утро, когда они выезжали в Баумельбург, было холодно и сыро, с северо-востока то и дело налетал резкий ветер, обещавший принести дождь или даже снег. Накануне поездка из Звездчатки в Зеленый Лог никому не доставила удовольствия, особенно когда пришлось долго ехать вдоль Сумрачного леса, темневшего справа, да и в целом серо-коричневый осенний пейзаж навевал тоскливые мысли.
– Ты прав, погода не предвещает ничего хорошего, – подтвердила Тильда. – Но вряд ли стоило ожидать, что к празднику все вдруг прояснится.
Она сидела рядом со Звентибольдом в повозке, запряженной пони Фридо и добродушной буланой кобылкой, которую супруги позаимствовали у Приски и Килиана дома, в Звездчатке.
После сытного завтрака в трактире «Зеленологский одуванчик», где они переночевали, Биттерлинги отправились на Бузинную улицу и остановились перед домом Гортензии. На их повозке по обе стороны от козел горели фонари, как и на солидном экипаже, который стоял за оградой сада Гортензии, готовый к путешествию. В Холмогорье теперь все ставили на телеги, повозки и экипажи фонари, пусть и не очень яркие, но с ними любое, даже самое короткое, путешествие становилось более сносным. Конечно, можно было справедливо возразить, что освещенные возки слишком приметны, но большинство квенделей это не волновало. Путники заранее договаривались о встрече, чтобы не преодолевать большие расстояния в одиночку, и выбирали дорогу тщательнее, чем когда-либо прежде.
Бульрих на собственном опыте узнал, как повлияли последние события на жителей Холмогорья, когда тремя днями ранее к нему в дверь постучался смущенный Криспин Эллерлинг и попросил карту дорог до Баумельбурга. Этот маршрут, как и все остальные, был хорошо известен, в чем картограф из Зеленого Лога никогда не сомневался, даже памятуя о личных предпочтениях. Но уж если такой трезвомыслящий квендель, как Криспин, посчитал, что «подготовиться к поездке» с помощью карты и заранее продумать пути отхода из возможной ловушки – мысль стоящая, то, видимо, что-то изменилось. Бульрих с радостью помог фермеру, не выказав ни малейшего самодовольства, и предоставил ему небольшой, но точный набросок, на котором была изображена вся местность к югу от Холодной реки между Вороньей деревней и Баумельбургом, где по нижнему краю карты шла живая изгородь.
Распахнулась входная дверь, и на верхней ступеньке появилась Гортензия в клетчатом дорожном плаще и с большим саквояжем под мышкой. Она остановилась, огляделась и вдохнула свежий прохладный воздух. Затем приветливо поздоровалась с Биттерлингами и начала спускаться по ступенькам.
Звентибольд и Тильда ответили на приветствие немного рассеянно, с некоторым испугом заметив две фигуры, появившиеся из густых кустов рядом с сараем в глубине сада. Но почти сразу вздохнули с облегчением.
Во имя святых пустотелых трюфелей, в такие непростые дни все были настороже, что верно, то верно! Но теперь Звентибольд и Тильда узнали Бульриха и Карлмана в простых зеленых плащах, с рюкзаками и тростями – очевидно, те прошли через заднюю садовую калитку.
Гортензия встретила Шаттенбартов в розовой беседке, чуть нахмурившись.
– И вам доброе утро! Испугались, что столкнетесь с соседями на Бузинной улице? Не стоило беспокоиться, все уже разошлись, – насмешливо заметила она, поскольку ее всегда раздражала привычка Бульриха пробираться по деревне закоулками, не выходя на широкую улицу.
– Сегодня утром кусты бузины на тропинке скрылись в таком неприятном тумане, что мы предпочли обойти кругом, – откровенно объяснил сосед.
Гортензия вздохнула и выпустила их через садовые ворота, которые тщательно заперла, безмолвно попрощавшись с милой сердцу усадьбой. Потом следом за Бульрихом и Карл-маном она направилась к стоявшей у ограды большой повозке, в которую оба уже уложили свой багаж. Это был чрезвычайно удобный экипаж с крытым кузовом из каштаново-коричневой древесины, в упряжке стояли два крепких пони, а сбруя поблескивала серебряной отделкой.
