– Святые пустотелые трюфели, помогите нам! – повторила Хульда старинное благословение своего клана, а Тильда тихонько пискнула, словно мышь, спрятавшаяся в укромный уголок в ожидании худшего.
Квендели смотрели на дорогу, растворяющуюся перед ними в белизне, понимая, что бежать поздно. Бульрих и Карл-ман крепче сжали в руках трости, а Одилий положил руку на маску Пфифферов, лежавшую рядом с ним под одеялом, как будто старинная резьба таила в себе защитные силы, на которые стоило положиться в случае опасности.
В голове Карлмана промелькнули воспоминания о разговоре с Квирином Портулаком после погребального ужина. Помнится, пекарь утверждал, что видел на опушке Колокольчикового леса страшного путника, который шел огромными шагами через туманные луга. Однако странник у живой изгороди, судя по стуку копыт, передвигался верхом. Вскоре он и появился перед изумленной компанией в повозках – всадник с зажженным фонарем, притороченным к седлу.
На пони сидел квендель, высокий и тощий, но, несомненно, такой же обитатель Холмогорья, как и прочие. Ожидавшие его вздохнули с облегчением.
– Привет вам, добрые путники, что за погода! Больше похоже на дни Туманной Луны, а не на преддверие Праздника Масок, – приветствовал их знакомый голос.
С этими словами Уилфрид фон ден Штайнен неловко спешился и потянулся.
– Эх, туманная шапка, собственную руку едва разглядишь, но, к счастью, по тусклому свечению фонарей можно догадаться, что поблизости бродит добрая душа, – продолжал он с таким удовлетворением, словно вошел в уютную гостиную, оставив за спиной проливной дождь.
– Д-добрая душа… – заикаясь, проговорил Биттерлинг, пытаясь собраться с мыслями. – Ты никого не встретил на дороге?
– На дороге? – переспросил мельник. – С тех пор как я отправился в путь, видел немало квенделей. На той самой дороге, что ведет из Вороньей деревни мимо мельницы и через луга в Баумельбург. И путников мне встретилось так много, что я был рад свернуть на тихую лесную тропинку и передохнуть в кустах. На празднике нас ждут сплошь шум и суета – еще успеем оглохнуть. А может, и раньше, судя по вашим лицам. Что-то случилось?
Мельник прищурился и внимательно осмотрел фигуры, скрючившиеся в повозках.
– У вас такой вид, словно самые страшные маски вам уже явились – здесь и сейчас.
– Значит, поблизости ты никого не встретил, пока не увидел нас? – поинтересовался старик Пфиффер, не отвечая на замечание Уилфрида, и приготовился спрыгнуть с повозки. – Полагаю, ты вышел на дорогу перед самой сторожкой, если проехал через Колокольчиковый лес, а теперь едешь обратно.
– Что за допрос, мой добрый Пфиффер? – проницательно ответил вопросом мельник, с озорной улыбкой глядя на Одилия, который стоял уже прямо перед ним. – Вы ждете здесь, посреди дороги, выстроившись в ряд, как овцы после раската грома. На самом деле я выехал из леса и шел вдоль буковой изгороди, окаймляющей земли Моттифордов перед Сверлянкой, если хотите знать. Я ехал вам навстречу, потому что в сторожке сказали, что вас пока не видели. В последнее время они наблюдают за теми, кто проезжает по мосту. В вашу сторону я направился не так давно, хотя и не торопил доброго Снеговика, позволял ему спокойно идти шагом по этому густому туманному киселю, который по цвету совпадает с его мастью.
Старик Пфиффер задумчиво кивнул, и тут Гортензия нетерпеливо вскочила с козел.
– Клянусь кудрявыми опятами, неужели ты ничего не слышал с тропинки у изгороди, Уилфрид? Возле сторожки она идет совсем близко от дороги.
Остальные путники тоже не усидели на местах, и вскоре все столпились вокруг мельника и его немолодого пони, который невозмутимо жевал пучок травы под копытами.
– Я слышал лису, – ответил Уилфрид, смотревший на друзей со все нарастающим подозрением, – ее охота в тумане, вероятно, была успешной. Возможно, лис было двое, потому что вопли доносились издалека, а та, что поймала кролика, скорее всего, преследовала его у дороги. Вы, должно быть, только что слышали его предсмертный вопль. А теперь я не скажу больше ни слова, пока кто-нибудь из вас не объяснит, в чем дело.
– Так, по-твоему, вопил кролик? – Хульда опередила всех и встала перед мельником, глядя на него с искренним возмущением. – Ты же не всерьез, Уилфрид! Тот страшный крик, громче всех звуков на тропинке у живой изгороди, явно издали те, кто пришел сквозь туман, а до того, несомненно, из Сумрачного леса. То был вожак, потому что, стоило ему издать этот кошмарный вопль, как здесь снова воцарилась мертвая тишина, разве вы не понимаете? Он увел своих обратно в призрачные земли, чтобы позже устроить засаду в другом месте, потому что границы теперь прозрачны, как и предсказывал наш добрый Пфиффер.
