Вторая повозка была уже совсем близко. Мельник пришпорил своего удивленного пони и увел его в сторону, опасаясь обезумевших животных.
В дополнение к этой суматохе вокруг путников бушевали невидимые вихри теней и духов. Ветер завывал, свистел, визжал, рычал, трещал и кричал, словно все чудища, растворившиеся во тьме, разом поднялись, чтобы напасть на беззащитных жертв. Призраки, казалось, были повсюду и сводили с ума не только пони. Биттерлингов бросало по повозке из стороны в сторону, будто их швыряла чья-то невидимая рука. Старик Пфиффер то и дело хватал себя за голову, словно кто-то тянул его за взъерошенные волосы. Глядя, как Фридо и Мерль в панике трясут головами, Карлман гадал, не дергают ли их за гривы призрачные пальцы.
Тем временем Энно добрался до конца повозки и принялся дергать за туго натянутую веревку Муни, одновременно отчаянно жестикулируя Биттерлингу, чтобы тот свернул, если и в самом деле удастся освободить теленка. Звентибольд все понимал, но отвечал беспомощными взмахами руки, сообщая о том, что уже давно потерял поводья своих пони. К тому же дорога пошла под уклон и повозки понеслись еще быстрее.
Охваченный ледяным ужасом, Энно попытался взять себя в руки, мысленно проклиная свою слабость и сетуя на отсутствие ножа. Затащить теленка в повозку удалось бы только невообразимыми усилиями.
«Муни не утонул в черном иле, но теперь сломает шею, даже если я смогу его отвязать», – с горечью подумал Энно.
– Впереди свет! – крикнула с кучерского места Гортензия, но бывший конюх не обратил на нее внимания. Сидевший же рядом с ней Карлман сразу понял, что вперед она смотрит не с облегчением, а с ужасом. В том месте, в ложбине, через которую протекала река Зайчатка, располагались первые дома за Жабьим Мостом.
– Мы врежемся во что-нибудь! – в панике кричала она навстречу ревущему ветру. – Что, если на пути окажется квендель или серьезное препятствие?!
– Елки-поганки, правь в сторону от деревни, налево и через мост! – послышалось из повозки. Это Бульрих вынырнул из кучи багажа позади Гортензии и Карлмана со смелым советом. Старый картограф вспомнил, что перед самым въездом в деревню проселочная дорога раздваивается. Правая тропа вела к реке Зайчатке, на старый каменный мост, крутой подъем на который неизбежно замедлит их безумную скачку, если не приведет к худшему. За мостом дорога шла на восток, к Фишбургу, в самое сердце владений Хелмлингов.
– Нельзя! – сердито ответила Гортензия. – Мы опрокинемся! Мост мокрый, все камни, наверное, скользкие от дождя.
– Попробуй, – настаивал ее старый сосед с необычным упрямством, – ты посмотри, что там светится?! Это же костер прямо у въезда в деревню. Пони сами доберутся до моста, потому что дорога к деревне с обеих сторон обнесена забором, и мы не никак не попадем в открытое поле.
– Вот они! Смотрите, их видно!
Крик Хульды возвестил о новых опасностях. Дрожа, она указала вперед, где поднимались над землей ужасающие существа, еще маленькие, но хорошо заметные на фоне пылающего костра. Все они ходили прямо и держали в руках палки или горящие факелы. К ужасу путников, их встретили яростным шумом, угрожающим ревом, который сопровождался лязгом и скрежетом, словно дерево билось о дерево и металл о металл.
– Не верьте своим глазам! – громовым голосом потребовал старик Пфиффер. Его услышали в обеих повозках. – Под масками прячутся жители деревни! Они вышли, чтобы встретить нас огнем и вилами или вообще не пустить в деревню! Должно быть, перепугались до смерти, раз сами развели на улице такой огромный костер!
Дотянувшись до кучерского сиденья, он раздвинул Биттерлингов в стороны, чтобы всем троим было видно, что происходит в другой повозке, мчащейся в паре шагов перед ними. Энно по-прежнему упорно пытался развязать узел веревки, которой был привязан теленок, – ослабевший Муни, казалось, вот-вот споткнется.
Запряженные в первую повозку пони оглядывались по сторонам в поисках выхода. Но, так ничего и не увидев, повиновались Гортензии, державшей поводья, и бросились направо, к мосту, очертания которого вырисовывались перед ними в отблесках пламени, как злой рок, воплотившийся в камне. Над Зайчаткой висел густой туман. Массивные опоры моста исчезали в пронизанной странным блеском дымке, или этот блеск только почудился испуганным квенделям? Поскольку пути назад все равно не было, Гортензия с мужеством, порожденным отчаянием, обратилась к самой насущной задаче.
– Как там теленок? – крикнула она, не сводя взгляда с дороги. Слева виднелись фигуры жителей деревни, темневшие на фоне пламени. Кто-то черный и рогатый протягивал к ним руки, словно в зловещем приветствии. Рядом с ним танцевали лохматый медведь, два создания с угловатыми головами, похожие на собак, и нечто, напоминающее отвратительную смесь кабана и барана: помимо изогнутых клыков и заостренных ушей, у него были витые рога, причем целых четыре.
