– Но мы больше не можем делать вид, что ничего не замечаем. Мы столкнемся с неизведанным, возможно, уже на Празднике Масок. Самое позднее – зимой, в те длинные ночи, что лежат между годами, между царством теней и миром света. Позволь, я тебе кое-что покажу, – добавила она.
В последних словах прозвучал призыв. Гризельда развернулась и шагнула под арку, не дожидаясь, пока он последует за ней, – кошки уже были там.
«Во сне мы бессильны», – вздохнул Карлман, сдаваясь: происходящее казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой. То ли во сне, то ли наяву он пошел следом за Гризельдой. Свет погас, а рокот раздавался все ближе.
После нескольких поворотов коридор привел их в просторный зал со множеством арок, под которыми угадывались лестницы, ведущие в глубину. Темноту немного рассеял мерцающий свет – на четырех стенах на железных скобах крепились большие факелы. Карлман заметил, что странный рокот, который он слышал, – это потрескивание пламени и свист ветра, проникающего в зал. Где-то неподалеку наверняка был выход наружу. Подземный зал выглядел более древним, чем стены, возведенные над фундаментом замка. Карлман вспомнил о подземном склепе в лабиринте и задумался, не скрывается ли под холмами целый город, построенный в древности людьми или другими столь же высокими народами.
Но теперь им завладели квендели. Карлман с изумлением увидел, что над каждой дверью и на стенах висят маски Холмогорья. Они были древними и грубоватыми, но по ним можно было безошибочно определить, из какой они местности и что изображают: лица квенделей со страшными и смешными гримасами, а еще морды животных и других существ. Были среди масок и забавные, и даже несколько изящных, однако грозных и суровых оказалось больше всего. И Карлман не стал спрашивать, отчего так.
Все эти полуголовы, гротескно уродливые, кривые, изогнутые и перекошенные, с косыми глазами и оскаленными зубами, часто рогатые, с косматыми волосами и бородами, когтями и шипами, торчащими из лбов, щек, носов и подбородков, – все эти страшные лики служили Винтер-Хелмлингам защитой, отпугивая зло. Самыми коварными духами на Празднике Масок в Баумельбурге до недавнего времени считали призраков приближающейся зимы. В день зимнего солнцестояния маски надевали снова, чтобы не подпускать злых духов до самой весны, когда возвращалось солнце и призраки тьмы наконец отступали. Но что же, ради всех жителей Холмогорья, скрывалось под Фишбургом? Что за ужасная опасность угрожала из недр земли, чтобы на защиту требовалась целая армия масок, несущих вахту круглый год?
– Нам сюда, – сказала Гризельда, показывая на проход, у которого остановилась – у арки в противоположной стене. Слева и справа от нее присели кошки, застыли в торжественной неподвижности, будто каменные идолы. Карлман пересек комнату, нервы его были натянуты, как веревка, и увидел глядящие на него отовсюду свирепые лица – они будто исполнились злобного удовлетворения от того, что молодой квендель и в самом деле решил спуститься в подвалы замка.
Гризельда, легко ступая, летела по ступенькам. Она бежала так же плавно, как Арва и Райцкер. Карлману было нелегко поспевать за ними, ведь факелы освещали лишь несколько пролетов впереди. Однако не успели квендели погрузиться в полную темноту, как впереди снова забрезжил свет – они попали в винный погреб. Карлман не ожидал, что мрачная лестница приведет их в столь безобидное место. На длинных полках стояли затянутые паутиной бутылки, а вдоль кирпичных стен с необработанными булыжниками понизу – пузатые бочки.
Заметив, с каким выражением оглядывается молодой квендель, Гризельда захихикала, как простая девчонка на деревенской ярмарке.
– А ты думал, что мы здесь храним? – поддразнила она его. – Гробы, кости и всякие зловещие артефакты? Зонтичные поганки и шиповатые дождевики? В подвалах хранятся драгоценные запасы, здесь любимые сорта моего отца: липовое светлое пиво, «Баумельбургское золотое», ледяное вино из Запрутья и другие прекрасные напитки.
– Так вот почему вы развесили над входами все эти мрачные маски? – уныло спросил Карлман.
– Подожди – сам увидишь, – ответила девушка и поманила его за собой.
Они миновали камин, в котором тлел огонь – его поддерживали, чтобы вина не испортились на холоде. Однако тех, кто следил за очагом, нигде не было видно. Второй погреб примыкал к первому; даже за десять долгих зим Хелмлинги не истратили бы все хранившиеся здесь запасы.
«Ну что ж, я в замке, в большом каменном замке, – сказал себе Карлман. – Здесь все устроено как полагается».
В противоположном конце хранилища располагались три выхода. Крайняя правая дверь была явно ниже остальных. Как и при входе в туннель, мощную поперечную балку, покрытую древней резьбой и надписями, поддерживали столбы. Над ней снова висели маски. Карлман вздрогнул: этот путь сторожили головы трех огромных волков с лохматыми загривками. Двое оскалили зубы, совсем как настоящие, будто вот-вот зарычат. Центральная маска, казалось, сверлила пришедших пристальным взглядом из пустых глазниц.
