– Кто пробил эти коридоры и для чего? – в замешательстве спросил он.
– Никто не знает, быть может, они сами образовались в скале, – сказала Гризельда. – Или их вырыли те, кто когда-то построил замок, или кто-то захотел погулять глубоко под землей, как по лесу.
Сначала Карлман испугался, но потом поднял свечу, освещая путь, на который указывала девушка. Там он увидел знакомую по Волчьей ночи картину: коридоры устилал ковер из сосновых иголок – настолько плотный, что можно было подумать, что деревья растут где-то в глубине пещер.
– А как вы, Хелмлинги, считаете, откуда взялись эти сосновые иглы? – поинтересовался он. – Ведь наверняка их кто-то принес и разбросал. Все как в лабиринте, где нам сначала показалось жутковато, а потом мы даже рады были встретить в темных коридорах хоть что-то знакомое, с поверхности.
– Мы, квендели, позабыли, что не одни обитаем в Холмогорье. Я полагаю, что здесь ходит народ хульдов – безымянные, молчаливые жители подземелья, – серьезно ответила Гризельда, и Карлман недоверчиво глянул на нее сбоку, гадая, не шутит ли она.
– Клянусь волчьим боровиком, это значит, что в старинных легендах очень много правды, – ответил он. – Я смирился с чудищем в беседке, волками в небе и призрачными странниками на горизонте бесплодной пустоши, но те, кто засыпает подземные дорожки лесными иглами, никогда не выходили на поверхность, вероятно, их и не сущест- вует.
– Откуда ты знаешь? В последнее время случилось столько всего, что раньше казалось невозможным. К сожалению, многие об этом не знают, – сказала Гризельда. – Сосновые иглы находят в лесу, значит, кто-то принес их оттуда. А ты уверен, что знаешь обо всем, что происходит в лесах Холмогорья, Карлман Шаттенбарт? Вдали от деревень и небольших ферм? В один лес мы, квендели, обычно и вовсе не заходим.
– В темноте бродит зло. – Ответ Карлмана прозвучал упрямо, с искренней убежденностью.
Гризельда тихо рассмеялась.
– И откуда ты это знаешь? – спросила она. – Клянусь всеми квенделями, как можно говорить о неизведанном с такой уверенностью? Неужели ты думаешь, что Бульрих вернулся из Сумрачного леса по волшебству, по счастливой случайности оказавшись прямо под деревенской липой родной деревни, Зеленого Лога? Твоему дяде этого объяснения недостаточно, и уж тем более им не удовлетворится старый Пфиффер. Наверное, с тобой они своими мыслями не поделились. Так давай прогуляемся во тьме.
Она сделала несколько шагов вперед. Карлман услышал, как мягко шуршат и потрескивают под ее ногами сухие иглы, и с неохотой пошел следом. Разные ходили легенды о безмолвном народе, и хорошего в них было маловато. Однако Гризельда не боялась подземных жителей, раз решилась спуститься сюда одна. «Такие прогулки требуют немалого мужества», – ошеломленно подумал Карлман.
Отблески свечей плясали на ее длинных серебристых локонах, на стенах туннеля иногда вырисовывались тени кошек. Все шли вперед, крадучись, не произнося ни звука, стараясь ступать бесшумно – лишь тихое шуршание напоминало об их вторжении во тьму. И подобно тому, как морозный ветер может в серое зимнее утро принести первые запахи весны, Карлмана вдруг посетила светлая мысль: если сама Зимняя королева клана Хелмлингов посвящает его в сокровенную тайну, значит, в этом есть особый смысл.
Она остановилась, и молодой квендель с изумлением огляделся: они оказались в овальной пещере, ветвящейся туннелями, как звезда лучами. Карлман не мог оторвать глаз от стен. Гризельда, хоть и бывала здесь раньше, тоже удивлялась чудесному виду, словно впервые.
На грубых каменных стенах в отблесках пламени сияли искусно переплетенные линии, будто в пещере разросся невиданный плющ, купающийся в лунном свете, или в подземелье просочилось бледное сияние небесной звезды. Серебристые линии сияли повсюду и без помощи зыбкого пламени, которое не могло осветить все уголки. Изысканные спирали с листьями скручивались в изящные медальоны, свисавшие с ветвей, словно драгоценные перламутровые плоды. Орнаменты чем-то напоминали украшения на фресках, которые Карлман заметил у входа в подвалы. Казалось, некто в подземельях замка неуклюже попытался воссоздать скрытое в темных глубинах веков искусство, полагаясь на свое скромное дарование.
– Священные грибные кольца мирных лесов, – заикаясь, пробормотал Карлман.
– Никто в замке не знает об этой пещере, – прошептала Гризельда, которая с восторгом заметила его нескрываемое удивление. – Даже мои родные никогда здесь не бывали. Никто, кроме меня, не осмеливался заходить так далеко. Я хотела показать это место тебе, ведь ты прошел похожими, скрытыми и опасными, путями. Сохрани это в сердце и памяти и не забывай: когда настает тьма, свет порой можно найти в самых неожиданных местах.
– Клянусь святыми пустотелыми трюфелями, благодарю тебя, – ответил Карлман, не сводя глаз со стен. Он не мог налюбоваться мерцающей резьбой.
– Вот видишь, свет нам больше не понадобится.
