Карлман смотрел на них и думал о том, как несколько часов назад драгоценная вуаль Гризельды висела на этих самых ветвях, прежде чем упала ему в руки – нежная, но прочная паутина, в которой позже он запутался еще сильнее. В то утро он видел Гризельду лишь издали, она восседала на самой красивой повозке рядом с отцом в окружении нескольких слуг. Еще не облаченная в корону и мантию, но уже недосягаемая для него. Братья сопровождали ее слева и справа верхом на пони, которые были размером с небольшую людскую лошадь, украшенные драгоценными седлами с вышитыми серебряными волнами – гербом старинного клана.
Сыновья владельца Фишбурга были не единственными всадниками, окружившими пять повозок, на которых Винтер-Хелмлинги каждый год отправлялись на Праздник Масок, стремясь показать как можно больше своих прекрасных пони. Несколько лет назад они даже осмелились предстать благородной охотничьей кавалькадой, воплотив в жизнь образы с фрески над камином, висевшей в большом зале «Старой липы». Получилось тщеславно и неоригинально, по мнению жителей Вороньей деревни, и никто в Холмогорье такой картины не одобрил. Пусть занимаются своим замком, решили те, кто обитал к западу от Колокольчикового леса, и тогда Хелмлинги придумали новые, ставшие легендарными обличья: они прошли таинственными призрачными фигурами в мерцающих плащах и масках, изображавших квенделей и животных. Зрелище получилось ошеломляющее: при виде сереброволосой Зимней королевы во главе процессии зрителям чудилось, будто из глубин земли на поверхность вышел народ хульдов.
Квенделей из Зеленого Лога хозяева замка разместили в центре процессии, как только старик Пфиффер объяснил Хелмлингам, что Бульриха дожидаться не стоит. Он извинился за то, что добрый Шаттенбарт уехал на одном из их пони: тот хотел взять Фридо Звентибольда, но планы изменились. И все же Одилий был уверен, что пони Хелмлингов вернется в замок при первой же возможности и в самом лучшем состоянии.
– Ну-ну, – только и ответил Левин, знаком призывая сыновей сдержать гнев. – Пропажа пони, пусть на короткое время, нас не радует, особенно если это умный и быстрый Нибелунг, которого мы очень любим. Но я прекрасно понимаю, что Бульрих Шаттенбарт не какой-нибудь похититель и дело в другом. Он, конечно, упрямец, но в последнее время пережил и повидал немало. Честно говоря, мы даже удивились, что он захотел поучаствовать в Празднике Масок, чего прежде избегал.
И больше Левин об этом не вспоминал.
В повозку к старику Пфифферу и Райцкеру, кроме Биттерлингов, усадили Карлмана и Энно. Слуги в замке на скорую руку соорудили над повозкой навес – натянули брезент на четырех подпорках, чтобы укрыть путников от снега и дождя, а вместо Фридо и Мерля запрягли двух крепких серых пони. Во второй повозке тоже сменили скакунов, но правила ими теперь не Гортензия, а старый сварливый конюх Хелмлингов, который ни за что не согласился доверить поводья кому бы то ни было, тем более прекрасной даме с дальних берегов Зайчатки и Сверлянки, несмотря на все разговоры о Сумрачном лесе. Гортензия поначалу отказывалась занять место на заднем сиденье, но в конце концов сдалась и присоединилась к Хульде и Уилфриду – мельник тоже решил оставить любимого серого пони в конюшне Фишбурга.
– Хоть и зову я его Снеговиком, но он не очень-то жалует зимнюю погоду, – признался Уилфрид, – а если подумать, то и суета в Баумельбурге ему не придется по вкусу. Так что пусть мой старый друг отдохнет здесь в тепле и уюте – бедняга еще не оправился от вчерашней гонки.
«Да и Бульрих сбежал неизвестно куда. Эта злосчастная поездка явно не удалась», – с горечью подумала Гортензия. Она с благодарностью приняла помощь и радовалась, что может сидеть в повозке и думать о чем угодно, даже о самом мрачном. Вздохнув, Гортензия откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Праздник Масок казался далеким, почти недостижимым. Даже не верилось, что к вечеру они встретят сотни ряженых квенделей, веселых, беспечных, в прекрасном настроении.
Повозки одна за другой проехали через Зайчатку – медленно и осторожно поднялись по крутому изгибу моста на самый верх и скатились вниз с другой стороны. Это и средь бела дня оказалось непростой задачей, поэтому квенделям из Зеленого Лога, преодолевшим такой путь ночью, в тумане и на бешеной скорости, собственная сноровка показалась еще большим чудом, чем прежде. Миновав головешки большого костра, едва заметные под снегом, первые повозки свернули направо, на деревенскую улицу.
На обочинах собрались зеваки, с восторгом глядя на кавалькаду Хелмлингов – это событие никто в деревне у Жабьего Моста не хотел пропустить. Впрочем, на сей раз зрителей собралось гораздо меньше, чем обычно. Лишь дети весело махали путникам вслед, взрослые же смотрели хоть и дружелюбно, но в то же время неуверенно и пристыженно, и почти никто не кричал вслед повозкам добрых пожеланий.
Карлман, выпрямившись, сидел между двумя свертками на заднем сиденье и с подозрением осматривал место вчерашних событий.
