– Я не хочу вот так с тобой прощаться, Пол.
Это было имя из другой жизни, абсолютно запретное сейчас, но в напряжении момента он пропустил это мимо ушей.
– Эл, совершенно неважно, как…
– Для меня важно.
– Долгие прощания ничуть не лучше коротких.
Капли дождя скатывались по ее красивому лицу, смешиваясь со слезами отчаяния.
– Пойдем со мной.
– Что? Куда?
– Я живу в трех кварталах отсюда. У меня большая, красивая, сухая и совершенно пустая квартира. Пойдем со мной, чтобы я могла приготовить нам горячего чая.
– Это безумие.
– Я высушу твою одежду. Я даже дам тебе на дорогу отлично работающий зонтик.
Неподалеку сверкнула молния, и он крепче прижал ее к себе. Завыли сирены – по перекрестку Фредерика Дугласа промчалась вереница пожарных машин.
– Нет, это настоящее безумие. Послушай, я тоже, наверно, хотел бы пойти с тобой и попрощаться как следует. Но мы не можем рисковать тем, что нас могут увидеть вместе. Мы так долго были осторожны…
– Кто же нас увидит? В такую грозу вокруг никого нет.
– Твоя дочь…
– У нее тренировка после школы на три часа.
– Думаю, ее отменят из-за дождя.
– Ее никогда не отменят. Они занимаются в спортивном зале до шести часов.
– Ваш консьерж.
– У нас его нет.
– Камеры в вестибюле и, возможно, в лифте.
– Только не в моем гарлемском доме без лифта, – сказала она. – Уж не знаю, в каких шикарных местах ты околачиваешься. А если по пути попадутся одна-две камеры, в чем я сильно сомневаюсь, то мы же под зонтиком, так что нас не разглядеть.
– Мы не совсем под ним, – заметил он, смахивая с лица дождевые капли. – Для протокола должен отметить, что это бесполезный, дырявый зонт, не стоящий и тех десяти долларов, которые я не должен был за него платить.
Почувствовав, что берет верх, Эллен засмеялась.
– Нам хватит и того, что есть. Перестань спорить и пойдем.
Они не отрывали глаз друг от друга.
– Зачем? – прошептал он. – Даже если на улице ни души и в твоем доме нет камер, это все равно ни к чему.
– Мы в последний раз сможем быть вместе и… – Она задрожала, и он крепче прижал ее к себе. – Для меня это важно, Пол, иначе бы я не просила.
– Я тоже хочу быть с тобой… но это слишком рискованно… Я думаю
– Иногда ты слишком много думаешь. Просто пойдем. Когда ты в первый раз поцеловал меня, то особенно не раздумывал, а просто сгреб в охапку, – подняв на него взгляд, тихо сказала она.
Они стояли так близко друг к другу под дырявым куполом зонтика, что он чувствовал, как бьется ее сердце.
– Тогда мне было двадцать четыре, я был молодым и глупым. И, конечно, немного озабоченным. Прости, Эл, но это и вправду небезопасно…
Но она уже обняла его правой рукой, схватила за ремень и заставила сделать шаг, за ним второй.
– Когда настанет время уходить, я отпущу тебя и никогда не буду искать. Но сейчас для тебя настало время идти, так что перестань сопротивляться. – Она протащила его еще немного, и он неохотно позволил себя увести. Укрываясь под крошечным зонтиком, они выскочили из парка и поспешили к ее квартире.
– Думаешь, это гипноз, детка? Они что-то сделали с твоей головой?
– Нет, я просто очень устал после поездки, – выдохнул Дуайт. – Они толком не давали мне спать целых три ночи.
– Бедный малыш! – Дженна бросилась ему на шею.
Он поднял ее за бедра. На ней были короткие шорты, открывающие точеные длинные ноги.
– Ты видел президента? – промурлыкала она своим сексуальным голосом.
– Нет. Говорю тебе, я никого не видел.
– А мемориал Вашингтона? Ты знаешь, как он должен выглядеть?
– Нет, я же не ходил на экскурсии. Я видел только здание ФБР, и то изнутри.
– Ты по мне скучал?
– Дженна, милая, ну пожалуйста!
Она опустилась к нему на колени.
– Это означает «да-а-а-а»?
– Дженна, любимая, извини, – сказал Дуайт, отстраняясь.
Девушка выглядела немного шокированной.
– Ух ты! Должно быть, ты и вправду устал.
– Я мог бы лечь прямо сейчас, но тогда я не смогу заснуть ночью.
– Тогда немного вздремни.
– Я хочу немного посмотреть гольф.
– А что это даст?
– Ну, это примерно все равно, что подремать, но не заснуть. Не могла бы ты принести мне пива?
– А, так теперь я официантка?
– В Фэрмонте я купил упаковку из шести банок, так что, оно, должно быть, еще холодное. Официантка, пожалуйста!
– Назови меня так еще раз, и ты у меня получишь!
– Насчет стакана можете не беспокоиться, мисс официантка.
Она шлепнула его и отскочила.
– Ладно, лежебока. Сиди здесь и жди. Я принесу твое чертово пиво.
Дуайт откинулся в кожаном кресле и уставился в экран телевизора, наблюдая, как игрок с большим животом готовится к удару. Сделав пробный замах, он встал над меткой для мяча, затем замахнулся клюшкой назад и нанес удар. Его торс развернулся и подался вперед, когда клюшка с треском встретилась с мячом. Мяч исчез высоко в небе, и на экране телевизора толстой белой линией обозначилась его траектория.
Дженна принесла пиво.
– Вот, мистер Азарт. На тот случай, если там тебя не кормили, я принесла тебе кукурузные чипсы. Что-нибудь еще, прежде чем я уйду?
