Последний перелет до Феса оказался самым мучительным. Чарльз с трудом понимал, что происходит вокруг него. Чтобы не терять времени, они отдыхали и ели только в самолете. Он должен был охранять Ричарда от Ахдара, потому не мог спать. Для альфы никто не заказывал еды, и Чарльз втихаря делился с ним своей. Всякий раз, когда араб отлучался, Чарльз гладил Ронвуда по руке, прижимался лбом к плечу и шептал:
— Все будет хорошо. Потерпи немного.
— Где мы? — так же тихо спрашивал Ричард.
— В Фесе.
В Марокко находилась одна из баз Дельты, но ее давно не использовали в полную силу. Скорее как перевалочный пункт, иногда — тренировочный полигон. Чарльз понимал, что, переждав здесь, они направятся в Европу, а уже оттуда за океан. У него была возможность подумать, и единственный выход, который приходил в голову — в удобный момент отпустить Ронвуда. Он — подготовленный агент и выживет в сложных условиях. Но по крайней мере сейчас есть шанс на побег. В Европе его уже не будет. Мало кто из хороших макси соглашались на путешествия в такой изматывающий климат. На базе наверняка лишь мелкие сошки. С ними можно попытаться справится.
Лучше убить всех свидетелей, включая Ахдара. Потом Чарльз скажет Гурану, что Ронвуд взъерепенился, прикончил омег и сбежал. В мыслях все легко и удачно складывалось. Вот только у него не было никакого оружия, кроме складного ножа. А у араба имелся пистолет. И это значительно усугубляло их положение.
****
Они приземлились на крыше двухэтажного серого здания. Вокруг — пустыня, где-то в двадцати километрах к северу виднелся город. Никаких иных средств передвижения, кроме их вертолета. Он не бывал на этой невзрачной и маленькой базе. Только от Дэвида слышал, что она заброшена из-за тяжелого климата. Их встретили трое омег в закрытой одежде и замотанными в платки лицами. Они переговаривались с Ахдаром по-арабски и проводили Чарльза и Ронвуда в помещение. Внутри было душно, и воздух наполнял запах пыли. Даже вода, которую им дали, оказалась серо-желтой и какой-то горькой. Чарльзу стало дурно. До тошноты хотелось есть, и глаза слипались от усталости.
— Гуран велел убить Ронвуда, — вдруг гаркнул Ахдар, вернув тем самым Чарльза из полузабытья.
Эдвардс резко оглянулся и оскалился. Он сильно сжал в руке стеклянный стакан с водой, готовый разбить его и попытаться вонзить осколки мстительному ублюдку в глотку. Он не позволит причинить вред Ронвуду!
— Ложь! Альфа — мой истинный! Он принадлежит мне! Гуран не решает его судьбу!
— У меня тоже был истинный, помнишь, утконос? — прошипел Ахдар и сузил глаза, безумно улыбаясь во все зубы.
Пока они отвлеклись на свою перепалку, Ронвуд активизировался. Он высвободил руки из веревок. Но это заметили сопровождающие, бросились к нему, стараясь повалить и скрутить. Одного тетовец вырубил подачей в челюсть, возможно, убил. Второму сжал глотку, пока под пальцами не послышался хруст.
Чарльз вскрикнул и упал на колени, закрыв ладонями уши. Нервное напряжение вымотало, а теперь и вовсе перелилось через край. В памяти возник первый альфеныш, самый крупный. Он смотрел такими же янтарными глазюками и не плакал, просто рассматривал. Его лицо синело, потом стало фиолетово-черным, и послышался отвратительный хруст. За ним появился второй. Рука Чарльза дрожала, он рыдал, умолял Гурана оставить мальчишку живым. Клялся — из альфеныша выйдет толк, у него хороший генофонд. Снова хруст, и крошечная головка безжизненно повисла набок. Третий ребенок подарил чувство эйфории, Чарльз хотел его убить. Только теперь он сидел на бетонном полу с приставленным к виску пистолетом Ахдара и искал руками живот. Последний был таким активным, постоянно пихался и переворачивался. Он бы рос полным жизни, если бы Чарльз не сломал ему шею, как куриную косточку. Слезы хлынули — от жалости к себе и малышам, которые ни в чем не были виноваты.
— Стой! Я стрелять его! — заорал Ахдар по-английски, тыкая дулом в Чарльза, который полностью потерял ориентацию.
Ронвуд отступил на шаг и поднял руки. Он с беспокойством следил за припадком Эдвардса.
— Сидеть! — араб кивнул в сторону металлического стула.
Когда Ричард сел, оставшийся омега туго затянул и проверил узлы.
— Не убивай альфу, — простонал Чарльз. Он схватился за брючину Ахдара и поднял наполненные слезами глаза. Точно так же он просил Гурана за своих детей. Но его норовили сломать, вытравить человечность без остатка, превратить в жестокого зверя, лишенного родительского инстинкта. А теперь настал черед избавится от истинного, уничтожить Чарльза морально. Обратить в ничто.
— Ты убил Вьена! — оскалился Ахдар, тыкнув дулом в висок, и перевел пистолет на Ронвуда, снял с предохранителя.
— Гуран не простит тебя! Ты пожалеешь, если убьешь Ронвуда! — воскликнул Чарльз. Он опасался вскакивать и отбирать оружие у ошалевшего араба. Рука у того вполне могла дрогнуть, а неосторожное действие Чарльза приведет к гибели альфы.