Лететь туда нужно около часа. Ричард ввел необходимые данные и включил автопилот. Чарльз не протянет. Альфа испытывал панический страх, что может потерять истинного. Под кожей волнами гулял электрический ток, показывался на поверхности россыпью мурашек. Запах крови и боли заполнил кабину. Эдвардс был без сознания, слабо стонал, его веки трепыхались, а губы приоткрылись. Что, если он так и умрет? В этом поганом вертолете с эмблемой Дельты на днище, у Ричарда на руках? Он сделал все, от него зависящее, чтобы спасти своего альфу, а тот в ответ строил лицемерные планы, как использовать парня в своих целях. Ричард поморщился от ядовитой мысли, что не достоин любви и жертвы дельтовца.
Он перелез назад, отстегнул ремни, обнял омегу и прижал спиной к своей груди. Того трясло в лихорадке. Его состояние ухудшалось очень стремительно. Ричард вспомнил, какой классный с ним был секс и как потрясно он пах тогда. Какой он смышленый и смелый. Правда, немного дикий и агрессивный. Но Эдвардс пожертвовал собой ради него, Ричарда. По сути, своего врага. Он добровольно сделал тот шаг, на который альфа не решился.
Ричард глубоко вдохнул, выдохнул сквозь зубы. Откинув голову Чарльза назад, он впился в огненную кожу у основания шеи. Метка должна помочь Чарльзу продержаться до госпиталя.
========== 17. Новая жизнь ==========
======== Семнадцатая глава ========
========== Новая жизнь ==========
Гуран в задумчивости шагал по коридорам главной базы Дельты в Сент-Луисе к больничному крылу. Настроение было приподнятым, ведь сегодня утром его изворотливый мозг изобрел новую лазейку, позволяющую ему стать анатэ — суррогатный омега. Звучало пока как откровенное безумие, и все врачи-репродуктологи наперебой заверяли — это невозможно. Но Гуран слишком упрям и одержим этой идеей, чтобы поверить им. К тому же, от него не укрылась хитрая усмешка и пылающий азарт в глазах Дэвида Джонса. Если в Японии сумели синтезировать искусственного гамму из пробирки, то почему не может родиться ребенок с генами Гурана и его истинного, просто из чужой утробы? Босса террористической организации охватывало волнение от этих мыслей и хотелось немедленно заставить всех бросить свои никчемные делишки и заняться исследованиями и подготовкой. Но прежде у него было другое, не менее важное дело. Он вошел в одну из палат и посмотрел на пациента, лежавшего у самого окна под капельницей.
Прошло три месяца с тех пор, как Дэвид и Макс вернулись из ЮАР. Оттуда удалось спастись лишь еще троим макси. Но Гуран с радостью променял бы их на Чарльза. Он искренне жалел, что потерял Эдвардса и готов был торговаться с Тетой, выменять на кого-то из пленных, пусть даже и неравными условиями. Но подсознательно понимал — если его не предложили до сих пор, то этого и не случится. Последний след австралийца остался в Фесе, куда их с Ричардом Ронвудом притащил Ахдар. По плану их переправили бы сперва в Европу, а затем сюда, в Сент-Луис. Но, если судить по четырем трупам и отсутствию тетовца и Чарльза, — что-то пошло не так. Гуран в очередной раз убедился — с Ронвудом шутки плохи, и потому отдал общий приказ о запрете брать мерзавца в плен — только выстрел на поражение. Что же до Чарльза — он считался в Дельте погибшим. Если его и не посадят на электрический стул, то, наверняка, он умрет во время допросов. В чем Гуран уверен — австралиец сдохнет, но их не сдаст.
Что ж, Гуран потерял Каила и Чарльза, нескольких макси, но он не мог назвать миссию в ЮАР напрасной. Он стала толчком, всплеском агрессии. За прошедшее время Дельте удалось устроить восемь терактов — больше, чем за весь прошлый год. Агенты с ожесточением ликвидировали или захватывали тетовцев, словно хлебнув какой-то ярости и от нее питаясь силой и решительностью. Но самое главное — на базе Тодески они «сделали» Гурану Макса Шеймта!
Молодой и сильный организм быстро реабилитировался и, стоило ему почувствовать медикаментозную и врачебную поддержку, — он мигом передумал умирать. Все сломанное — вправили, а порванное — зашили. Когда Гуран увидел Макса — лицо походило на месиво, а тело было переломано и безвольно. Он не верил, что хирургам удастся вернуть Максу красоту и прежнюю подвижность. Даже сейчас, спустя три месяца и после стольких операций, он все еще походил на жертву сильно пьющего анатэ, употреблявшего во время беременности наркотики. Лицо было кривым, в шрамах, он хромал при ходьбе и опирался на стойку капельницы — страшно глянуть.
«Макс будет как раньше!» — клялись врачи.