В комнате его ждал Ричард. Ну как ждал? Он спал в полулежачем положении, чтобы потом сказать, мол, всего-то глаза прикрыл на секунду. Лучшего агента Теты сейчас можно убить без особого труда. Чарльз хмыкнул и быстро разделся, тихо подкрался к нему. Он дико скучал по истинному. Даже когда тот приезжал, в душе все время сидел страх — вот-вот опять исчезнет.
— Привет, — Ричард лениво приоткрыл глаза и блаженно улыбнулся.
Чарльз уселся рядом, поцеловал его и провел пальцами по своему имени у него на животе. Шрамы давно зажили и стали чувствительными, Ричард возбуждался от прикосновений к ним. Он приподнял Чарльза за подбородок и лизнул в скулу. Они использовали каждую минуту, чтобы побыть вдвоем, так близко, насколько позволяла ситуация.
Ричард съехал ниже и усадил Чарльза сверху, принялся покрывать жаркими поцелуями грудь и живот. Им не нужно было много времени, чтобы разогреться. Оба любили быстрый, грубый и злой секс, похожий на них самих. Который сбивал накопившееся напряжение и оставлял следы. Чарльз царапал плечи Ричарда и чувствовал, как тот до синяков сжимал его бедра, резко, часто насаживая на себя.
Если поцелуй, то почти укус, если ласка, то с отпечатком, если стон — с хрипом или рычанием. Ричард не любил долгую верхнюю позицию омеги и рывком перевернул его на спину, навис сверху. Он поднял ноги Чарльза и положил обе себе на левое плечо — правое кто-то прострелил, и оно еще болело.
— Как ты похабно выглядишь, дорогой, — усмехнулся он, увеличивая темп и глубину.
— Может, в церковь сходим? Исповедуемся в грехах.
Ричард сунул большой палец ему в рот, чтобы помалкивал, и немного оттянул щеку. Чарльз прикусил его и стал зализывать ранку, чувствуя кровь истинного во рту и ловя неправильный, изощренный кайф от этого. Ричард завел его руки за голову и оставил на голени несколько укусов.
— Хочешь по-плохому?
Не дожидаясь ответа, он схватил Чарльза за волосы, поставил на колени. Ногтем царапнул по шраму на бедре и стал вбиваться в него, как в их первый раз в Кимберли. Чарльз стонал, не сдерживаясь, комкал простынь и подмахивал движениям внутри себя. Ричард оставил на шее рядом с меткой засос, потом укусил и провел руками по стройному телу, жестко впиваясь пальцами, словно присваивая то, что и так ему принадлежало. Он надавил Чарльзу на спину, вынуждая лечь грудью на кровать. Легкое сопротивление было наказано парой шлепков.
Чарльз наслаждался резкими полуболезненными движениями. Именно так он хотел трахаться перед очередным неизбежным и ненавистным расставанием. Чтобы на теле осталась память об альфе, и еще пару дней все болело. Он тысячу раз проклинал свою жизнь, скучал по потерянной свободе, пожалел, что встретил истинного и не убил его, пока была возможность, но в такие моменты признавал — оно того стоило. Ричард качнулся несколько раз, и они кончили почти синхронно, сначала Чарльз, альфа следом. Чарльз почувствовал, как он протолкнулся глубже собираясь сделать сцепку, как всегда без спроса.
Но вдруг послышался странный звук. Ручка двери в комнату стала медленно поворачиваться. Чарльз вздрогнул и соскочил с супруга, перекатился в сторону, натянул на себя одеяло, муж шмыгнул к нему. Они оба едва не скулили от прерванного удовольствия. Чарльз мелко подрагивал от оргазма, а Ричард сжал в кулаке набухший узел, которому не суждено было задержаться в омеге.
В комнату вошел Ким. Сонный, в пижамных штанах и одном носке он выглядел слишком мило, чтобы у родителей остался хоть малый настрой на продолжение.
— Папа, почему атэ кричит? Ты его обижаешь? — строго спросил Ким. У него был открыт только один глаз, а второй еще спал.
— Нет! Папа делал мне массаж. Я ведь тоже мну тебя иногда, а ты урчишь. Помнишь? — тихо заговорил Чарльз, оттолкнув руку Ричарда от своей задницы.
— Почеши меня сейчас! — тут же выдал Ким и направился к кровати родителей. Он схватился за край простыни, но Чарльз не дал ее стянуть.
— Ложись сверху, мне так удобней будет, — он похлопал ладонью рядом с собой, и мелкий сразу же оказался там. Он улегся на живот и отвернулся в сторону двери. Чарльз положил руку ему на спину и потихоньку пощипывал, зная, что от этого сын быстро вырубится. Ким заурчал от удовольствия.
— Массаж, значит? — шепнул Ричард, когда Ким уснул и снова стал похрипывать.
— В следующий раз скажу правду: твой отец драл меня, вот я и стонал на весь дом, — огрызнулся Чарльз.
Он улегся на руку Ричарда и прикрыл глаза. Здесь и сейчас он был счастлив. Рядом любимый и их сын — это все, что нужно. Но завтра будет по-другому. Ричард уедет, и он опять останется один. Начнет притворяться положительным героем и мечтать поджечь соседский дом и накормить битым стеклом чужих детей, смотреть новости и каждый раз порываться уйти, спастись из плена. Но все равно оставаться, ради таких коротких и редких моментов счастья.
****