Макс растянул губы в усмешке и склонил голову набок. Светлые волосы упали с плеча и повисли, распространяя приятный персиковый запах. За прошедшие годы и благодаря умелым пластическим хирургам он стал только лучше, утратил подростковые черты, а в закромах имелась целая копилка отработанных улыбок и гримас на любой случай жизни.
Но сейчас лицо не пряталось за маской. Оно было настоящим и нагоняло ужас на всякого, кто мог увидеть его. Челюсти дергались от напряжения, зубы стиснуты, губы застыли в нервной, перекошенной ухмылке, нос морщинился, широко раздуты ноздри, а глаза были распахнуты и сияли безумным синим азартом.
В небольшом подвале с решетчатой дверью воняло смертью и кровью. На полу перед Максом корчился от боли и сжимался в комок альфа. Сказать, был ли он красив, силен или отличался характером уже невозможно. Сейчас он походил на искалеченную, напуганную трясущуюся тварь. Его единственным желанием было поскорее умереть, потому что надежды спастись от дельтовца давно не осталось. Он жил здесь три месяца и поначалу храбрился. Это интересно — наблюдать за тем, как альфа ломался, сдавал позиции и падал все ниже, превращался в ничто.
Макс толкнул ногой небольшую испачканную кровью хирургическую электропилу в сторону своего пленника. Альфа вскрикнул, хотя до него никто не дотронулся, и постарался отползти подальше. Несколько дней он мог лишь ползать, ведь недавно отрезал себе ступню этой самой пилой. Обрубок, обмотанный тряпкой, наверняка уже загноился и приносил постоянные страдания.
— Ты ведь знаешь, чего я хочу? Что у тебя осталось? Как насчет левой руки? — Макс присел на корточки, сдул со лба надоедливую прядь и заглянул в затравленное лицо. Альфа дрожал всем телом, бессмысленно мотал головой и скулил.
Макс не любил, когда его пленники умирают слишком быстро, поэтому позаботился заранее о наркотиках и препаратах, которые поддерживали их жизнь какое-то время. Достаточно, чтобы насладиться страданиями и страхом и потерять интерес к ним.
— Нет? Тогда, может, член? Давно бы его отрезал и дело с концом. Чего ты упираешься, не пойму? Как будто трахать кого-то рассчитываешь.
Альфа не реагировал, и Макс сердито зашипел. Нет! Он еще не наигрался с ним, рано что-то сдался.
— Ла-адно, — Шеймт забрал пилу и встал, отправился в противоположный край камеры, где был закован в ошейник и привязан еще один пленник.
Этот хоть и измучен, давно не мылся и пару дней не ел, но сквозь это просматривались правильные черты лица, умные темные глаза еще не пропитались ужасом умалишенного. Он отдернул голову, когда Макс приблизился и сжал челюсти. Как и другой альфа, он знал, что не выберется живым. Но пока был уверен — не станет так унижаться перед озлобленным психом.
— Пожалуй, у твоего брата лишняя нога, — Макс включил электропилу и поднес к колену второго пленника. Тот дернулся, но тугие веревки мешали сильно поменять положение.
— Не-ет, — заскулил первый, — я сделаю, не трогай его.
Макс самодовольно улыбнулся и заботливо вложил пилу в дрожащую правую руку с содранными ногтями. Альфа нажал на кнопку и медленно, нерешительно поднес к запястью левой.
— Ты чудовище, — прошептал он себе под нос, царапнув кожу пилой.
— О, да! Причем родился таким, и ни альфы, ни Тета в этом никакой роли не сыграли, — сладко согласился Макс.
Оба узника были тетовцами до недавнего времени. Младшему не больше двадцати. Их предложили поменять на омег из Дельты, но пришел отказ. Тогда Филат, который уже несколько лет как сменил Гурана и сам стал главой организации, решил послать альф домой частями. Он хорошо знал Макса и не возражал против его задвигов и жестокости. Ведь кроме них у Шеймта был живой и пытливый ум, врожденная способность возбудить даже бревно и чертова куча денег на личном счету. Большую часть исследований и разработок финансировал из собственных средств, унаследованных от отца и которые он научился грамотно приумножать. Так что маленькие шалости в виде расчленения и пыток ему легко прощались.
Макс услышал сквозь болезненное мычание, стоны и вскрики, как пила наткнулась на кость. Самая интересная часть. Он отклонился на решетку спиной и наблюдал за его страданиями. Вечером, когда первый альфа все-таки дал дуба, Макс оставил его труп с братом наедине, чтобы тот морально готовился ко своей скорой участи, и поднялся наверх.
Дэвид, к которому и направился Макс, сидел у себя в кабинете, анализируя какие-то данные на компьютере и делая пометки в тетрадь.
— Чем занят? — Макс открыл окно, впуская в комнату свежий воздух — его здесь явно не доставало в условии полной прокуренности помещения — и уселся на подоконник.
Сейчас он не казался ужасным, злым и озабоченным психопатом. Красивый омега с выразительным светлым лицом и заинтересованным взглядом. Он закурил сигарету из пачки Дэвида и откинулся спиной на раму.
— Новая формула гамма-препарата, нужно его проверить на молекуляр… тебе ведь плевать? — Дэвид оторвался от своего занятия и посмотрел на Макса. — Что случилось?