Понедельник надолго задержался в Сыскной. Вечерело, но никто не расходился, шла кропотливая подготовка к утренней операции. Пример работоспособности подавал сам Путилин, не сделав дело, со службы ни ногой. А дел ещё было достаточно. Иван Дмитриевич связался с полицейским управлением Николаевского вокзала. Конкретно обрисовав ситуацию, он добился понимания со стороны железнодорожного коллеги Карпа Савельевича Кудинова.
— Иван Дмитриевич, по вашим словам, я делаю вывод, что для блокировки состава понадобятся два дополнительных наряда нашей полиции и ещё два для сдерживания пассажиров, ради их безопасности. Для необходимой, по ситуации, задержки отправления я свяжусь с начальником вокзала. Кто будет главным с вашей стороны, к кому должны будут обратиться старшие нарядов? — по-деловому рассудил глава железнодорожной полиции Николаевского вокзала.
— Лавр Феликсович Сушко будет ждать ваших старших за час до отхода поезда у хвоста состава. И ещё, Карп Савельевич, мне нужны пять комплектов формы железнодорожных служащих. Прямо сейчас…
— М-м-м… Хорошо. Зачем, если не секрет? — слегка опешив, произнёс Кудинов.
— Мои люди заменят проводников поезда. В этой форме им легче будет передвигаться по вагонам, не вызывая подозрения. Преступник ловок, хитёр и очено опасен. Очень…
— Ждите мою посылку через тридцать минут, — закончил разговор Кудинов.
Теперь Путилина соединили с жандармским управлением на железнодорожном транспорте. Состоялся разговор с капитаном Иваном Петровичем Веретенниковым, но получился он долгим и напряжённым. Жандарм задавал массу второстепенных вопросов, не принимая конкретного решения, и тогда Иван Дмитриевич использовал козырь, который всегда помогал в ситуациях общения с жандармами.
— Иван Петрович, преступник особо опасен, он уже нагородил гору трупов в Петербурге, теперь собирается всё это повторить в Москве. Он варшавянин, не исключено, что связан с террористами, и при отходе может взорвать весь состав, а не только себя самого. Здесь политики не меньше, чем уголовки. Давайте поработаем вместе, мы за наградами не гонимся и триумф уступим вам. Мне лишь нужны два человека из вашей службы, для контроля за движением убийцы, если он продолжит свой путь на поезде в сторону Москвы и для быстрого решения проблем с администрацией, если они возникнут. Ваша пара под пули и ножи не пойдёт, у нас самих есть подготовленные люди. Решайтесь, Иван Петрович, дело на контроле у главы нашего департамента и министра, но когда дойдёт до ваших, будет поздно.
Жандарм, наконец, согласился, и Путилину осталось лишь обговорить с ним детали предстоящей операции. Сделав дело, Иван Дмитриевич спустился в помещение сыскных агентов. В нос ударили духота и шум голосов. Одиннадцать сыскных сообща моделировали возможные ситуации при задержании убийцы. Сушко играл роль Беса на уровне «Если я так сделаю, то вы как поступите? Но, если вы так, то я вот эдак. Что дальше?». Спорили до хрипоты, но с появлением шефа все замолчали, давая слово начальнику.
— Господа сыщики, как вы планируете своё появление на вокзале, в каком виде собираетесь осуществлять акцию задержания? Что думаете о целесообразности совместных действий с железнодорожной полицией и жандармами? — обратился Путилин к подчинённым.
По глазам Ивана Дмитриевича было видно, что он задумал что-то серьёзное и неординарное. Никто не проронил ни слова, давая эту возможность начальнику. И Путилин пояснил суть привлечения железнодорожной полиции и жандармов. Разъяснил Сушко его связующую роль в планируемом взаимодействии с другими службами, а закончил Путилин словами, глянув на карманные часы:
— Вот-вот появится посыльный от железнодорожных. Он привезёт пять мундиров поездных проводников, в которых вам прийдётся работать у поезда и в поезде. Настоящих проводников попридержат жандармы в штатском. Примеряйте и подгоняйте форму под себя.
За окном стояла белая петербургская ночь, когда сыскные разъехались по домам. Сушко спал плохо, разум не желал отдыха, он заставлял Лавра Феликсовича, раз за розом, обдумывать и обыгрывать все возможные ситуации, которые могли возникнуть на вокзале. Лавру Феликсовичу совсем не хотелось повторения предыдущих ошибок, промахов и огрехов. Казалось, в этот раз задействованы все силы, учтены все варианты развития событий, но успокоение и удовлетворение собой так и не приходило. Кое-как дождавшись утра вторника, Сушко поспешил в Сыскную. Путилин уже был на месте, будто бы вообще не уходил. Сушко и Каретников, а с ними ещё три агента, переоделись в проводников, остальные шестеро остались в штатском. Ещё раз разобрали и проверили оружие. Осталось время выпить чая, чтобы взбодриться. По устоявшейся традиции на операции сыскные ходили натощак. И вот Сушко поднялся со стула и рукой подал знак агентам «Пора!». На выходе из Сыскной Путилин проводил своих людей словами:
— С Богом, ребята… С Богом!
Через короткое время пролётки с сыскными отправились в сторону Николаевского вокзала.
