Бекетов целовал цветы, и ему казалось, что он может погрузиться в их целомудренную глубину и соединиться с мамой в том бестелесном мире, где она существует, ждет его к себе, возьмет, как в детстве, за руку и поведет по волшебному саду.
Теперь он шел на свидание, осуществляя план, одобренный Градобоевым. Он собирался навестить лидера коммунистов Мумакина, чье участие в предстоящем протестном митинге было необходимо.
Бекетов действовал как одиночка, без помощников и пособников. Тайный договор с Чегодановым лишал его поддержки государственных институтов, спецслужб, услужливых информаторов. Но он в них не нуждался. Многолетняя работа в Администрации научила его искусству манипуляций, познакомила с «политическим классом», с депутатами, политологами, лидерами партий. Каждый, оставаясь неповторимым, обладал общими чертами, был отшлифован одной и той же стихией. Играл по одним и тем же правилам. Бекетов был тем, кто, в свое время, устанавливал эти правила. Встраивал политиков в геометрию политического процесса. Рисовал геометрические фигуры, в которых каждый, даже самый строптивый, знал свое место.
Бекетов был одинок и слаб перед лицом могучих ударов, грозящих тектоническим взрывом, крушением государства. Но он знал, как устроены тектонические платформы, как распределяются в них скрытые напряжения, и это позволяло ему малыми усилиями сдвигать эти тяжкие плиты, управлять слепыми потоками лавы – людскими страстями и политическими бурями.
Он оделся перед зеркалом, рассматривая свое лицо, хранившее черты фамильного сходства. Дед и отец из своих деревянных рам наблюдали за ним. Мама из белых цветов орхидеи тихо улыбалась ему. Бекетов положил в карман пиджака миниатюрный диктофон. Кивнул фотографиям и цветам и вышел из дома.
Лидер коммунистов Мумакин не принимал участия в выборах. Он не любил Чегоданова, не желал быть помехой Градобоеву и отнимать у него голоса. Оставался в стороне от схватки, терпеливо, уже двадцать лет, дожидаясь, когда власть каким-нибудь чудесным образом сама упадет ему в руки.
Он принимал Бекетова у себя на подмосковной даче. Строгий охранник провел его в дом, напоминавший мавританский замок, католический собор и древнерусский терем. Усадил в гостиной у застекленной стены, сквозь которую был виден заиндевелый газон, на котором расставлены белые античные музы, бронзовые китайские драконы и копия брюссельского Писающего мальчика. Среди газона изумрудным овалом сиял бассейн с поблескивающей корочкой льда.
Бекетов осматривал гостиную, в которой царил все тот же синтетический стиль, говоривший о вкусах хозяина. О тех сложных влияниях, которым он был подвержен. На стене висел огромный портрет самого Мумакина в золотой раме. Мумакин в мундире фельдмаршала, с голубой лентой и звездами, со шпагой и треуголкой под мышкой. Он стоял опершись на мраморный постамент. Фоном служил Кремль, что, по замыслу модного художника, указывало на неизбежный триумф. На столиках были расставлены безделушки – подарки друзей и памятные подношения различных делегаций. Здесь были нефтяная вышка, модели танков и самолетов, бюстики Ленина и Сталина, коврик с бисерным мавзолеем, статуя Свободы, Эйфелева башня и дорогая, выточенная из агата многорукая фигура Шивы. Горел камин, и пахло банными вениками.
Бекетов видел, как к бассейну подошел Мумакин, в шлепанцах, махровом халате. Скинул халат на руки служителя. Поиграл мускулами на холеном, слегка оплывшем теле и кинулся в бассейн, пробивая корочку льда. Плавал, вздымая плечи, нырял, оглашая воздух рыканьем. Вылез, отекая водой. Служитель стал натирать его полотенцем, накинул ему на плечи халат и повел в дом. Через несколько минут Мумакин появился перед Бекетовым. Розовый, с влажными, причесанными волосами, с синими глазами навыкат и толстыми улыбающимися губами.
– Физкульт-привет! – бодро салютовал он гостю.
Охранник, он же служитель, внес серебряный поднос с фарфоровыми чашками чаю. Тут же стояла вазочка с медом, лежали серебряные ложечки.
– Чаек после проруби ох хорошо, полезно! Отведайте, Андрей Алексеевич, чаек на травках алтайских. Мои ребята, коммунисты, по горам собирали. Полезно, скажу я вам. – Мумакин шумно отхлебнул чай, прикрыв от наслаждения глаза. – Только что вернулся с Алтая. Как хорошо принимали! Залы везде битком. Ко мне подходили местные бизнесмены, силовики. «Достал нас, говорят, Чегоданов. Берите власть, Петр Сидорович». – Мумакин прихлебывал чай, прикрыв веки, а сам сквозь белесые ресницы посматривал на Бекетова. – А я им говорю: «Помогайте. Давайте возьмем власть, а то всем будет крышка. И богатым, и бедным, и бизнесменам, и бюджетникам». Все согласны со мной.
– Вы правы, Петр Сидорович, стране скоро крышка. – Бекетов незаметно включил диктофон. – Но чтобы взять власть, даже через процедуру выборов, нужна особая технология.
