Как утопающий на сушу,
Я от неё стремлюсь давно.
Отталкиваюсь, выгребаю,
Далёкий небосвод ловлю,
Волну солёную хлебаю,
Дыханью устоять велю.
Но накрывая с головою,
Затягивая в глубину,
Прикидываясь роковою
Судьбой, как звали в старину,
Она пощады знать не хочет,
Но из последних сил, едва
Плыву. Кругом прибой грохочет
И меркнет неба синева.
Дождь ночью всё скрипел пером
В черновике своём усталом,
Там явь то притворялась сном,
То чем-то тайным, небывалым.
Но не умел я в темноте
Прочесть, понять, найти отличье,
На миг приблизиться к черте,
Где сна и яви пограничье.
Я парком шёл. Весна дробила лужи,
Ныряя в отражённый небосвод,
Всё было смутно, медленно и вчуже,
Но чудилось — изменится вот-вот.
И вправду резко всё переменилось:
Милиция, скамейка и мертвец —
Он на земле лежал.
Дознанье длилось,
Видать, давно. Замеры делал спец.
Стояли два уазика, набычась,
Виднелись документы на скамье…
О, как же просто человека вычесть
Из общего числа… Причислить к тьме.
Бродяга. Бомж. Невелика утрата.
Сейчас уедут. Всё как бы молчком.
Как сумрачно, прощально, угловато
Край неба в лужу падает ничком.
Кого прибрал Господь,
Кто на подмостках быта,
Дух променяв на плоть,
Занудничает сыто.
А были времена —
Сходились параллели:
Те споры дотемна,
Тот поиск высшей цели.
И нету никого…
Сошли, сорвались с круга,
Лишь со строкой родство —
Заветная заслуга.
Безмолвие, возьми меня в сообщники.
Пускай никто не слышит на земле,
О чём молчат стихов моих подстрочники —
Кусты, деревья, небеса во мгле.
Пусть птицы притаятся, не окликнутся,
И зябкий дождь застынет на лету,
Часы споткнутся, и замрут, и свыкнутся,
Что Время им догнать невмоготу.
И солнца зимний отсвет чуть забрезжится
И спрячется обратно в полутьму.
И голос вдруг неслыханный прорежется —
Чей? Божий? Человечий? Не пойму.
Вот и осень вошла в колею,
С каждым днём всё желтее, желтее,
И привычную песню свою
Запевают ветра вместе с нею.
Этой песни знакомы слова
И затвержены нотные знаки,
И легко с ней приметы родства
Отыскать мне в своём зодиаке.
Как домой захожу в желтизну,
С праздной ветки срываюсь, вращаясь,
И великую чую вину,
В человеческий мир возвращаясь.
В бегах домашней дребедени
Пустых изношенных минут
Далёких дней мелькают тени
И сны забытые живут.
Их посещенья смутны, кратки,
Порою неприметен след,
Как бы с тобой играют в прятки —
Отвлёкся чуть — их нет как нет.
И как же суетно и ломко,
И как-то сиротливо вдруг,
Как нищеброду, чья котомка
Пропала — выпустил из рук.
Из тесной комнаты привычной,
Где часто дышит циферблат,
Куда доносится частично
Гул уличный, бензина чад.
Где скудный день боится ночи —
Непредсказуемой, чужой,
Обрывистой, как многоточье
За неоконченной строкой,
Где утро брезжит явью бледной
И гонит вновь куда-то прочь,
Я снова ухожу бесследно
В день, шатко падающий в ночь.
Почти оставшись без зимы,
Среди декабрьской разрухи,
Среди полдневной полутьмы,
Спросонья словно бы, не в духе
Глядим вокруг. Земля сыра,
И небо смутным перекосом
Чуть обозначилось с утра.
Неразрешаемым вопросом
Полна природа. Времена
Сместились. Мечется планета,
В оцепенении страна,
В неведеньи строка поэта
Всё уходит людское и косное
Среди сосен, осин и берёз,
Слышно птичье там, многоголосное,
Шелест веток вдруг ветер донёс.
Не сбежать мне сюда и не спрятаться,
В соловьиную трель обратясь,
Скорый поезд за мною докатится,
И настигнет мобильная связь.
С верхней полки в оконце вагонное
Напоследок ещё загляну —
Только ночь там, глухая, бездонная,
Улетает в свою тишину.
Сны забывчивы, явь упорна,
Ночь опять набормочет дню
Неразборчиво, длинно, вздорно.
И опять её обвиню:
— Что ж ты прошлого яму роешь,
Незажившей болью коришь,
Не утешишь, не успокоишь,
Уходя, усмехнёшься лишь?
С настоящим очную ставку
Мне устраивая, шепнёшь:
«Вот тебе и стихи на правку,
Пусть от них пробирает дрожь».
За часом час и день за днём —
Меж ними не найдёшь отличий,
Меж облаками синь проём.
Он краток, словно посвист птичий.
Не знающим про времена
Как хорошо — для них всё длится
Одна секунда — лишь одна,
В ней море, облако и птица.
Мне город снился. Улица, как поле,
Широкая, деревья и дома
Бревенчатые.
Тишина, приволье…
Вот жить бы здесь и не сходить с ума
От суеты, от маяты, от смуты
Привычной яви, разве на листке
Вернувшись в них, но, Господи, кому ты
О том расскажешь в тихом городке?
