Телёнка протяжные зовы
На рваной кошме на полу,
Горшки, чугунки, занавески,
Хозяина речи о том,
Как в тёмном густом перелеске
Сохатый стоял над ручьём,
Как с первого выстрела ранил,
И зверь, убегая в тайгу,
Деревья крушил и таранил,
И тяжко ревел на бегу…
Сегодня утром лист пошёл —
По всей тайге, куда ни глянешь,
Слетает осени в подол
Медь, золото, багрец, багрянец.
И речка ловит на ходу
И гонит вдаль напропалую
Свою добычу золотую
У всех деревьев на виду.
И под ногами впрямь горит
Земля медлительно и пышно,
И каждый шелест говорит
Так явственно, что всюду слышно.
Река встает и громоздится,
Белея медленно кругом,
И лишь у берега дымится
Вода и лезет напролом.
К ней по истоптанному спуску
Идут, сбегают второпях,
И веет стариною русской
От коромысла на плечах.
Виденье призрачной эпохи,
Что разве в сердце и жива,
И вёдра тихие, как вздохи,
Качаются едва-едва…
Деревеньки мои, деревушки —
Коромысла весёлого дужки,
А уж вёдрам и шатко, и зыбко,
В каждом солнце играет, как рыбка.
Деревушки мои, деревеньки,
На завалинке старушки — стареньки,
А над рекой то березник, то ельник,
А на плоту Иван Гладких да брательник…
Дождь и вокзал — как бы созвучье
Разлук и слёз. Ползут темны,
Как поезда, по небу тучи
В дыму и сумерках вины.
А поезда неотвратимо
И утомительно гудя,
Выбрасывая клочья дыма,
Свой гул вплетают в гул дождя.
Навек оконченные встречи
И отзвучавший разговор,
И руки, павшие на плечи,
Срывает, вспыхнув, семафор.
Ещё поблёскивают слёзы,
И лужи пробирает дрожь,
А дальний голос паровоза
Издалека чуть разберёшь.
Ночной вокзал — весь ожиданье,
И сгорбленные фонари
Косятся на глухие зданья,
Чьи окна светят изнутри.
Туда зайдёшь — в ночлежку словно,
Там чемоданы и узлы,
Скамьи и лица, гул неровный,
Смесь полусвета, полумглы.
Толпясь у смутного буфета,
С тревогой на часы глядят,
А репродуктор без ответа
Бормочет будто наугад.
Но вот уж стрелка обежала
Свой медленный извечный круг.
Платформа.
Ночь.
Как из провала
Огни и шум возникли вдруг.
Гремит носильщика телега,
Мигает семафора глаз,
И тяжело дыша с разбега,
Вагоны вздрагивают враз.
Легко ль на букву подбирать слова?
На «щ» попробуй и найдёшь едва:
Щепотка, щука, щит, щенок, щеколда,
Щелчок и щепка, щётка, щур да щи —
Язык перетряхни весь, поищи
Во днях замшелых Дира и Аскольда.
…Щетина, щель…
Не позабыть щегла…
Но как рождалась речь, бралась откуда?
Когда-то немоту перемогла.
Не умерла…
И вправду, Божье чудо.
А на палубе тишь да гладь,
Дождик мелкий и беспрестанный.
Так и плыть бы, переплывать
Все моря и все океаны…
Да куда там! Сухонь-река
В даль далёкую не заводит,
Все извилистей берега,
Там луга и корова бродит.
А вдали купола видны,
Крест маячит на небосклоне.
Никуда от родной страны
Не уплыть по реке Сухоне.
Новгородский ветер — «шелонник»,
Псковский яростный — «волкоед» —
Кто назвал? Найдёшь ли ответ
В меткой строчке старинных хроник?
Иль охотник, знать, у костра,
Слыша волчий вой полуночный,
Молвил скупо да так уж точно —
«Волкоед… Студёна пора…»
Иль рыбак на Шелонь-реке,
Выбирая медленно сети,
Бормотал названия эти,
А рассвет дрожал вдалеке…
Голодный француз и вороне рад.
Мёртвая ворона в урне,
Сумрак снежной кутерьмы.
Что прощальней и мишурней
Отступающей зимы?
Так, давно, во время оно,
Перепутав день и ночь,
Армия Наполеона
Уносила ноги прочь.
Посреди зимы холодной,
Озираясь наугад,
Был бы впрямь француз голодный
И вороне мёртвой рад.
Туман осенний на прощанье
Тяжёлой мутной белизной
Скрыл лес вдали, поля и зданья,
Ломая небо кривизной.
И разгадай теперь, попробуй —
Там вправду поле, город, лес
Иль кто-то, обуянный злобой,
Стоит с ружьём наперевес?
И от него тебе не скрыться,
И ты мечтаешь об одном —
Пропасть в тумане, затаиться,
Как бы в дыму пороховом…
Сон про Украину и Литву.
Мазанки и мова всюду. Лето.
Я еще приеду, поживу.
Наяву. Но сбудется ли это?
Я ещё приеду, погляжу.
Нямунас. Скамейка на опушке.
Я не об империи тужу,
Не об общей лагерной той кружке,
Два глотка и дальше.
До кости
Проберёт. Что вышки, частоколы!
Но сегодня разошлись пути.
Где Балис и где теперь Микола…
А во сне-то мазанка бела!
И костёл звонит без передышки…
Утром встал — как будто жизнь прошла,
Фонари в окне торчат, как вышки.
Перемешались две эпохи —
Где раздавался львиный рык,
Сегодня лают кабыздохи
И выпятился злой кадык.
И кровью, пролитой в боях
