Медицинской практикой занимались также и палачи, пользовавшие тех, кто подвергался пытке или наказанию. Иногда медицинскую помощь могли оказать и аптекари, но официально им было запрещено перебегать дорожку ученым лекарям (чем старый Галеаццо Гатари обычно пренебрегал; в Венеции он пользовался большим уважением и ему платили, не скупясь).
Андреа ни в коей мере не горел желанием заниматься хирургией, тем более зубрить философические и иные науки. Не будь железной воля отца, он давно сбежал бы из Венеции, чтобы повидать свет.
Обязанности стюарда при аптеке тяготили юного шалопая, которому больше нравились звон мечей и любовные интрижки. Сидя за барьером в удобном кресле, он с горечью размышлял о превратностях судьбы. Лишь вчера она преподнесла ему великолепный подарок – схватку с морскими разбойниками, а сегодня оставила наедине с мухами в пустом помещении аптеки.
Он жутко завидовал Джованни, которого пригласили погостить в одном из самых уважаемых семейств Венеции. Оно отличалось изобилием невест. Их насчитывалось пятеро! И все весьма миловидны. Петух Джованни попал в настоящий курятник. С его свободными манерами он будет иметь среди девиц бешеный успех.
Андреа тяжело вздохнул и с отвращением втянул в себя аптечный дух. Отец обращал особое внимание на облагораживание помещение, и обожаемые дамами благовония раскладывал в потайных, незаметных глазу местах.
Но все равно воздух в аптеке был густо насыщен отнюдь не приятными ароматами, а тяжелыми запахами лекарств, нередко содержащих серу. Поэтому целительные настойки, отвары, мази, порошки и другие снадобья старались держать в плотно закрытых фарфоровых сосудах и стеклянных пузырьках, хотя это не очень помогало.
Зевнув, Андреа устроился в кресле поудобней с намерением немного подремать, как неожиданно звякнул колокольчик у входной двери. Вчера он долго не мог уснуть, переживая перипетии схватки с пиратами, поэтому сон его сморил далеко за полночь, а подниматься пришлось рано.
Такова была судьба провизоров и аптечных стюардов. Кто-то гуляет, развлекается во время праздника, как душе угодно, а «Alla Testa d’Oro» должна быть открыта для посетителей целый световой день.
Ведь именно во время народных гуляний чаще всего и происходят с венецианцами разные неприятности, когда нужно срочно бежать в аптеку за лекарствами: или кто-нибудь отравится скверной пищей, или вывихнет ногу, угодив на хорошем подпитии в яму, или получит ранение во время выяснения отношений.
Человек, который зашел в аптеку, почему-то сразу не понравился Андреа. Было в нем что-то зловещее, потаенное. Он был худым и длинным, как жердь, и одет во все черное. Но это обстоятельство не вызвало у юноши удивления. Знатные граждане Венеции – врачи, провизоры, нотариусы, адвокаты и прочие носили черное; иногда казалось, что город погружен в траур. Черные одежды надевали и женщины – как бедные, так и патрицианки.
Следование моде было уделом представителей обоих полов и всех классов. Женщины бедных слоев носили простые платья и шали, но и они старались дополнить их цепочкой на шее или запястье. Рыбаки украшали свои большие бурые плащи с капюшонами алой подкладкой. Гондольеры надевали белые ботинки и красные кушаки. Служанки ходили в темно-коричневых или переливчато-синих платьях. Нищие были намеренно живописны и часто носили плащ в подражание более богатым гражданам. Рабочие одевались в синие туники с длинными рукавами, суженными к запястью, и панталоны. Любимым в народе цветом был лазурно-синий.
По одежде венецианца можно было определить его место в иерархии. Патриции в вопросах одежды подчинялись строгим правилам. Только дожу дозволялось одеваться в золотую парчу. У него были и самые широкие рукава, поскольку их ширина считалась отражением статуса.
Венецианские патриции носили простые черные мантии – это означало, что они постоянно на службе как защитники государства. Патриции высокого ранга одевались в алое или лиловое; сенаторы носили пурпур. Это тоже были цвета серьезные, официальные. Поверх мантий надевались черные плащи с капюшонами, иногда использовались береты.
Посетитель был в плаще с капюшоном, из-под которого остро поблескивали холодные змеиные глаза. Андреа заглянул в них и быстро опустил взгляд. Ему показалось, что он прикоснулся к чему-то скользкому, гадкому.
Юноша встал и вежливо ответил на приветствие. В его профессии личные пристрастия в интересах коммерции нужно было оставлять на улице, за порогом аптеки.
– Мне нужен мессер Галеаццо Гатари, – сказал незнакомец.
«Я тоже не прочь лицезреть его за конторкой, – подумал Андреа. – Была мне охота торчать здесь до самого вечера…» Но ответил другое:
– Синьор, прошу извинить, но мой отец в отъезде. Я его замещаю. Что вы желаете?
– Вы провизор?
– Увы, – покривился Андреа. – Пока только стюард. Но я учусь на провизора, – поторопился добавить юноша. – И смею вас уверить, могу составлять лекарства не хуже, чем отец.
